Еронин М.П.

Полковник в отставке Еронин М.П.

Как командир, командиру…

(открытое письмо полковнику в отставке Пигору Ивану Яковлевичу)

Уважаемый Иван Яковлевич с огромным удовольствием прочитал Вашу статью  “Афганистан. Боль моя” от 09 февраля с.г. Написано доходчиво, а главное конкретно, по существу, без всякой шелухи. Отчетливо видно, что автор не только прекрасно владеет информацией, но и сам являлся участником описываемых событий.

Конечно же, я не просто читал, а много раз вчитывался в каждую фразу и, разумеется, вспоминал своё. Вот одно из первых предложений: — “Те вопросы, которые были для нас на уровне жизни и смерти (питание, вода, ГСМ, болезни и т.д.) последующее командование волновало меньше.. Мы их решили!!!” И далее: — “… мы везли воду с Посольства, а за машиной бежали солдаты из соседних частей, на ходу открывали кран, набирали воду в панамы и пили, пили… Такое можно увидеть только в фильме «Жажда» (об Одессе)”.

Мне родившемуся в Узбекистане и прожившему там до поступления в КВУС восемнадцать с половиной лет, а затем уже как офицеру, послужившему в Туркмении и Казахстане, в отличии, например, от жителя российской глубинки, хорошо понятна и очень близка тема воды. Погибающий сегодня регион Арала яркий тому пример.

Вода это, прежде всего, жизнь!!! В одной из своих статей я уже писал, как л/c радиорелейной роты 33 оппс затерявшейся в середине 60-х в песках вынужден был пить воду из радиаторов своих машин.

Однажды в середине, а может и в конце лета, точно уже не припомню,  несколько экипажей нашего  радиорелейного  батальона возвращались со стороны г. Красноводска в ППД (г. Мары). Марш совершался днём в самое жаркое  время суток. Казалось, что мы ехали не по дороге, а плыли по реке расплавленного асфальта, над которой бурлили потоки раскалённого воздуха. Для меня Зил-157 навсегда останется самым лучшим военным автомобилем. Он мог преодолевать практически любые препятствия, а на полуспущенных шинах, на самых малых оборотах двигателя заползать на любой песчаный бархан чего не удавалось сделать одному из лучших вездеходов того времени, автомобилю ГАЗ-69. Капот Зил-157 устроен таким образом, что в условиях жаркого климата двигатель можно было держать открытым с двух сторон и тем самым увеличивать его охлаждение. Кроме того,  в случае необходимости приоткрывались лобовые стекла в кабине водителя. И, тем не менее, наша колонна вынужденно двигалась на увеличенных дистанциях между машинами со  скоростью около 70 км/час. В противном случае, например, при скорости 40 км/час стрелка прибора показывающего температуру воды упиралась в крайнее правое положение. Вот тогда, впервые в своей жизни, на подходе к г.Теджен не только я, но и практически все мои сослуживцы увидели самый настоящий мираж. Сложное это ощущение:- очень хочется пить, тело со всех сторон обдувает раскалённый воздух, губы слипаются, на зубах скрипит песок, сухой язык еле шевелится, а впереди огромное ярко-голубое то ли озеро, то ли море в котором утопал город Теджен. А ведь у нас не было войны, и мы всего-то возвращались с обычных учений.

Кстати, рекордная температура бывшего Союза, была отмечена именно в Туркменистане на метеостанции Репетек +50 градусов Цельсия в тени(!), а поверхность песков прогрелась до +75 — +80 (!) При такой температуре можно запросто запечь куриное яйцо или лепёшку.

Не могу не заметить что по месту своего расположения г. Кабул только где-то на три градуса южнее г. Мары. Столица Афганистана располагается на высоте 1800м. над уровнем моря, а Мары на высоте 223 м. Таким образом, разница между этими двумя городами по высоте не менее полутора тысяч метров.  Следовательно и температура, если бы г. Мары находился на одной широте со столицей Афганистана в ППД 33 оппс могла быть выше на 9-10 градусов чем в Кабуле, поскольку для высот от 1,5 до 5—6 км ВГТ (вертикальный градиент температуры) находится в пределах 0,5—0,6° С/100 м.  С учётом приведенных выше различий, можно допустить, что температура в Мары и Кабуле приблизительно одинакова. Однако в афганской столице сказывается ещё и нехватка кислорода, не говоря уже о том, что сажать на высоте 1790 м. любой летательный аппарат, далеко непростое дело. Один из пилотов ВТА, сделавший не один десяток посадок в Кабуле, рассказывал мне, что иногда экипажи загруженных до предела транспортных самолетов сразу после касания шасси ВПП вынужденно перекладывали реверс тяги, причём не на двух средних как обычно, а на всех четырех двигателях. Хотя по всем инструкциям, это надо было делать только на двух средних двигателях после касания полосы передней стойкой. Ну, а действуй они строго по правилам, машина могла, пробежав по всей полосе выкатиться на грунт. Безусловно, разреженность воздуха усугублялась ещё  и его высокой температурой. Последние восемь месяцев моей службы были очень плотно связаны с военно-транспортной авиацией и поверьте, тому были веские основания.

В конце октября 1992 г. мне, пытавшемуся вылететь с аэродрома “Вазиани” куда-нибудь на территорию РФ, а далее в Москву на совещание командиров частей и начальников центров ПС, совершенно случайно, “впервые в жизни” удалось “прихватизировать” пару самолёто-рейсов ВТА. Два Ан-22, порожняком, собирались отправить назад в Россию. Эти самолёты были запланированы под вывоз боевой техники 12-й отдельной бригады спецназа ГРУ ГШ МО. Однако, военный городок бригады был заблокирован грузинскими  незаконными вооруженными формированиями и местным населением по всему периметру, а потому боевая техника так и не сумела выехать даже за ворота части. Приказа на применение оружия тогда никто не отдавал. Так вот мы и дождались 08.08.2008г. На завершающем этапе горбачёвской перестройки многие наши начальники перекрасившись в демократы, засунули свои языки в известное место и помалкивали. Оказалось, что зря!!!

Надеюсь, Вы Иван Яковлевич ещё помните, как в апреле 1989 г. во время известных событий в г. Тбилиси советский десантник, вооружённый сапёрной лопаткой, преследовал грузинскую бабушку целых три километра и, сколько шума вызвал этот случай особенно в либеральных СМИ. Вот тогда, надо думать, и случился в т.ч. и в головах некоторых военных этот психологический перелом.

Где-то в сентябре 1992г. вывод боевой техники 16 обрвпс на территорию России мы вынужденно приостановили т.к. лимит боевой техники подлежащей выводу был нами уже превышен более чем в два раза. Формально действие разрешения за подписью министра обороны республики Грузия закончился. Тем не менее, вместо оговоренных в разрешении 300-т машин со средствами связи, по этому документу нам удалось вывести маршем в г. Невинномысск 630 машин. Подробности всей процедуры появления этого разрешения изложить не могу, хотя прошло уже двадцать четыре года. В нынешних нестабильных условиях, которые имеют место быть в республике Грузия, пока нельзя исключать гонений и репрессий к человеку, который мне в этом активно помогал. Если даже его нет в живых, допускаю что, могут пострадать его родственники.

К сожалению далеко не все, в том числе и ветераны ВПС, знают, что 11 ноября 1991 г. Президент Грузии Звиад Гамсахурдиа объявил о национализации военного имущества СССР, находящегося на территории республики, и наложил запрет на его вывоз. Примечательно, что через два или три месяца, точно уже не помню, после выхода этого указа Гамсахурдиа был изгнан с поста президента, однако сменивший его Шеварнадзе Э.А. этот его указ не отменил. Ответственно Вам, Иван Яковлевич, заявляю, что руководство ФАПСИ, а уж тем более штаб ВПС, которым руководил Ваш бывший починённый по Афганистану, генерал-майор Иванов О. В., к получению разрешения на вывод боевой техники бригады из республики Грузия никакого отношения не имели. Скорее всего, мои начальники даже не догадывались о его существовании. Докладывать им о том, что я получил такое разрешение, не было никакой нужды. Более того, и этого не буду от Вас Иван Яковлевич скрывать, слишком высока была вероятность того, что узнав о наличии такого документа, мои руководители могли  ускоренным порядком, бросить 16 обрвпс по месту её дислокации. Как впрочем, они бросили и все другие части войск ПС в бывших республиках СССР. Нельзя не согласиться с тем, что сам факт вывода 16 обрпс со всей боевой техникой и оружием на территорию России не лучшим образом характеризуют деятельность руководства ФАПСИ и в первую очередь занимавшего тогда должность начальника штаба войск генерал-майора Иванова О.В.  и его заместителя п-ка Борзунова А. С.

Здесь невольно задаёшься вопросом, а почему практически все остальные части войск в бывших союзных республиках остались в местах своей постоянной дислокации, а командиры, которым были вверены эти части, не сделали никаких попыток их вывода на территорию РФ. Кажется более чем странным, что обычно подающий себя государственником или радеющим за интересы государства, генеральный директор ФАПСИ генерал Старовойтов А. В. за проявленную бездеятельность не рассмотрел ещё в 1993 году вопрос соответствия генерал-майора Иванова О. В. и его заместителя занимаемым ими должностям.

Представляете, Иван Яковлевич, какие гнилые люди на таком крутом историческом изгибе, как развал Советского Союза, нами командовали!!! А случись полномасштабная война?!!! Даже страшно подумать, что бы они могли натворить!!!

Вы знаете, Иван Яковлевич, только однажды, а произошло это тогда, когда мы согласовывали с дежурным по ВТА МО РФ возможность попутного вывоза на территорию РФ нашей техники, двумя самолётами АН-22 мне довелось лишь мимолётно испытать некоторое удовлетворение за свою принадлежность к войскам ПС. Тогда, получив “Добро” на вывоз нашей техники от дежурного по ВТА, один из командиров воздушных судов положив трубку телефона системы радиоподвижной связи “Роса” практически дословно, сказал следующее:

— За двадцать пять лет своей лётной работы я облетел, причем не раз, земной шар, побывал, кроме Антарктиды, на всех континентах, но сейчас, впервые в жизни я говорил с дежурным по ВТА, находясь под крылом своего самолёта!

Ведь мобильной связи тогда ещё не было.

Точно помню, что загрузили тогда в эти два “Антея” снятыми с базы “НЗ” радиостанцию Р-135 и  станцию космической связи Р-440 (одномашинный вариант). Из техники связи было что-то ещё, но сейчас вспомнить уже не могу. А вот очень хорошо помню, что на рампе одного из самолётов, закрепили грузовой автомобиль ЗИЛ-130, забитый под самый тент новыми палатками УСБ. Тогда никто ещё не знал, где нам придётся жить, и внутренне, в этом сейчас уже можно признаться, мы готовились к самому худшему. В общем, часа за три мы не только доставили на аэродром всю указанную выше технику, но и произвели её погрузку в самолёты. Практически сразу состоялся вылет в н.п. Морозовск, 60-70 км. сев. г. Волгодонск, Ростовской области. Для нас, конечно, это было не совсем удобно, более 500 км до г. Невинномысска, но как говорится – “Дарёному коню в зубы не смотрят”, ведь главное, оказаться на российской земле. И вот тогда нашим военнослужащим в т. ч. и мне довелось испытать на себе что такое взлёт военного транспортного воздушного судна по афганскому варианту. Где-то около 10-15 минут мы летали по “коробочке” над аэродромом набирая необходимую высоту. Дело в том, что Большой Кавказский Хребет довольно близко расположен к Вазиани. И турбовинтовой, “под завязку” загруженный Ан-22, не обладавший достаточной вертикальной скоростью, как например турбореактивный Ил-76, вынужден был выходить на эшелон таким вот образом, т.е. практически над своим аэродромом. Однако и груза брал Ан-22 в полтора раза больше чем Ил-76.

    Вот тогда, во время этого первого полёта, меня и осенила мысль, а почему бы нам не продолжить вывоз боевой техники самолётами ВТА. И, как  оказалось, у нас это получилось!

Однако всё же вернёмся к воде.

В мае 1971г. в наш экипаж передающей части радиостанции Р-135 из в/ч 04151(г. Ровно) прибыл ,после окончания учебного подразделения, мл. с-т Цыганенко Сергей Васильевич. Такого толкового и работоспособного сержанта за всю оставшуюся военную службу мне больше встречать не приходилось. Случилось так, что на инспекторской проверке на заключительном этапе ТСУ, в ходе перемещения, при попытке взять на жёсткий буксир неисправный Газ-66 мне сильно повредило левую руку. Сергей, будучи сержантом срочной службы, фактически взял руководство передающей частью на себя и  блестяще справился с поставленной задачей. Осенью 1973 г. ему было присвоено звание прапорщик, а летом 1977 года он поступил во  Львовское политическое училище. Перед убытием в училище я его попросил только об одном – ни в коем случае не возвращаться в войска правительственной связи!!!

В 28 лет Сергею было присвоено воинское звание лейтенант. Службу он закончил полковником в должности заместителя командира 42 мсд, в то время эта дивизия дислоцировалась в Чечне. Сергей Васильевич награждён, тремя боевыми орденами, имеет два ранения. Очень хотелось бы мне знать, а в войсках ПС найдётся хоть один политработник, награждённый тремя боевыми орденами.

Сергей прошёл Афганистан, принимал участие в ликвидации последствий на Чернобыльской АЭС, за его плечами две войны в Чечне. Около тридцати прыжков с парашютом. Кстати у его жены, тоже бывшей военнослужащей, только на два или три прыжка меньше. Военная выслуга с учётом всех льгот 48 лет и 18 дней. Без учёта льгот более 40 лет.

Так вот именно в Афганистане Сергей перенёс вначале брюшной тиф, а затем и гепатит. Любой даже не шибко грамотный в медицине человек прекрасно понимает, что гепатит это серьёзнейшая болезнь на всю оставшуюся жизнь, с неопределённым исходом, в любом случае требующая серьёзного, длительного и дорогого  лечения.

Вспоминая свою службу в 33 оппс, в Мары, где, несмотря на жесточайшие меры, предпринимаемые не только работниками тыловых служб, но и командирами всех степеней ни одно лето не обходилось без массового заболевания дизентерией. А однажды поражение этой болезнью наших военнослужащих, в т.ч. офицеров и сверхсрочнослужащих, было таково, что в пору было отдавать приказ о признании полка небоеспособным. Вот что такое марыйская жара, некачественная вода, грязные руки и их последствия. Казалось бы, ну что в этом такого, если командир 311 олсбпс сумел обеспечить своих подчинённых качественной питьевой водой?! В реальности это означало главное: — Вы Иван Яковлевич сохранили им самое ценное, что у них было — их жизни и здоровье.

Поэтому, вынося проблему обеспечения водой, в начало своей статьи, Вы поступили абсолютно правильно. Не было бы воды, не было бы никакой связи, в том числе правительственной.

А теперь о ГСМ

Думаете, что для вывода техники из Рустави в Невинномысск наши тыловики хоть как-то позаботились  о бензине?! А потребовалось его огромное количество, т.к. протяженность маршрута через Рокский перевал 567 км, через Крестовый перевал на 10-15 км меньше. Снятые с базы «НЗ» ещё не обкатанные машины вынуждены были взбираться на Крестовый перевал (2379 м.) или Рокский перевал (2040 м.) и обязательно тащить за собой прицеп. Если не было штатной электропитающей станции или антенного прицепа, то к машине цепляли обычный двухосный прицеп с имуществом или полевой кухней, в лучшем случае, пустую цистерну для воды. Кроме того уходило много бензина на машины сопровождения. Это, прежде всего, бензовозы, КШМ, МТО-АТ или ПАРМ, ПАК-200, машины для возврата водителей в Рустави и под продукты для батальона уже перемещённого в Невинномысск. Безусловно, Крестовый и Рокский перевалы сравнивать с Салангом нельзя. Однако с учётом ранее выведенной в Невинномысск техники инженерно-строительной роты, бензовозов, доставлявших нам горючее из России, челночных машин сопровождавших колонны, всего можно насчитать что-то около одной тысячи пересечений этих двух перевалов. Военно-грузинская дорога, к тому времени, была донельзя разбита, нагрузка на неё была огромная, т.к. она оставалась единственной ниточкой связывающей Грузию, Армению, да и значительную часть Азербайджана с Россией. Ведь железная дорога из-за войны в Абхазии бездействовала. Не намного лучше была дорога через Южную Осетию, но там хватало других проблем тоже связанных с войной. Разумеется, увеличивала расход бензина езда в колонне. Кроме того, в то неспокойное время, после доставки техники на временное место хранения мы были просто обязаны на всякий аварийный случай оставить в баке каждой машины  хотя бы по пятьдесят литров топлива. Так что говорить о действовавших нормах расхода топлива здесь просто не имеет смысла.  И, если позднее около 500 машин были доставлены в РФ авиацией, это вовсе не означало, что им не был  нужен бензин или дизельное топливо. Кроме того, к примеру, не лишне вспомнить о перевозке 2150 км. кабеля П-270 и НУПов к нему. Это ещё не менее 800 тонн груза и пятнадцать кабелеукладчиков П-286 общим весом 250-300 тонн. Кстати кабелеукладчики доставили нам и лётному составу немало хлопот. Например, перед их погрузкой в самолёт экипажу “Руслана” пришлось специально лететь на базовый аэродром под Брянском, где на пол грузовой кабины уложили покрытие, используемое для перевозки танков и другой гусеничной техники. Вначале всё это было доставлено на аэродром Вазиани, затем  на АнТ-124 в  Моздок. Ближайший, в 65 км от Невинномысска аэродром военного лётного училища  в Армавире, принял  максимум десятка два самолётов, причём только Ил-76. Остальные это Краснодар и Моздок, плечо подвоза 300 км. и 260 км. соответственно. Морозовск, которого коснулся выше -550 км. А какова в 1992 г. была ситуация со всеми видами обеспечения в войсках в т.ч. и бензином надеюсь, Вы Иван Яковлевич испытали на себе. Об этом периоде правдиво написано в статье генерал-майора Комаровского А.В.  “Там, где начинается день” от 10 февраля 2014г.

Наши тыловики в в/ч 32152 заняли следующую позицию:

— Если ты командир решил выводить боевую технику, вооружение и прочее военное имущество бригады вот ты, коль тебе так уж это надо, сам доставай бензин и дизельное топливо. Нас это не касается, т.к. приказа на передислокацию твоей бригады нет!!! Вот будет основание, тогда и будем думать.

Вообще эта публика всегда предпочитала больше заниматься ревизией финансово — хозяйственной деятельности частей, чем практическим решением тыловых проблем войск. Знаете, как это приятно попариться в баньке, хоть в Афгане при пятидесятиградусной жаре и попить потом водочки, а в Будафоке, например даже и коньячку, отработать развлекательную программу, тем более что в каждой части она своя. Кстати в статье Вы поместили одну очень интересную фотографию, под которой подпись — Комиссия Управления войск. Если мне не изменяет память, эти два офицера, почему-то одетые в гражданское платье, Борис Кузьмич Портных главный финансовый ревизор частей войск и просто финансовый ревизор Аваков,  во второй половине шестидесятых, начфин 33 оппс.

Иван Яковлевич, насколько мне известно, от офицеров, проходивших при Вас службу в Афганистане, в вашей части, по большому счету, законным порядком, не на что было купить даже килограмм гвоздей. И вовсе не потому, что на статьях денег не было, главное, и в этом вся закавыка, не было самих финансовых статей. Если это так, то не могли бы Вы пояснить и поподробнее, пожалуйста, а с какой тогда целью приезжали эти ревизоры в Вашу часть. Может, подсчитывали доход, который Вы извлекли от продажи стеклотары. Так ведь проезд этих персонажей в Афганистан и обратно, плюс командировочные в валюте, наверняка будут подороже пустых банок. Или, может быть, представителей в/ч 32152 в Афганистан манило что-то другое?! И, ещё, как Вы думаете, Иван Яковлевич, а почему представители УПС и штаба войск частенько появлялись в войсках в гражданке, а не в военной форме одежды. Может они этим самым, хотели нам показать, что они чекисты более высокого порядка, чем, например, мы с Вами. У меня и мысли даже не возникло, что они, например, могли опасаться за свою жизнь.

Скажу откровенно, когда мне, в течение двух недель, по утрам приходилось подавать команду “Смирно” затем на глазах у всей бригады, отшагав метров двадцать строевым шагом, отдавать рапорт ЗНШ ВПС полковнику Борзунову А. С. одетому в гражданку, меня это сильно нервировало, т.к. чувствовал я себя очень униженным. Хорошо хоть Борзунов А. С. в самый ответственный момент вынимал руки из карманов своего плаща, иначе бы вместо рапорта  я послал бы его по известному всем адресу. Он кто такой, президент России?!

Например, начальник оперативной группы ВПС в САВО полковник Пыхтеев Владимир Александрович, гораздо чаще бывавший у Вас в 311 олсбпс, чем кто-либо, ничего подобного себе никогда не позволял, а наоборот,  зимой например, всегда был в кителе, сапогах и при снаряжении, а летом, как и все, в облегчённой полевой форме одежды. Недаром он пользовался огромным уважением как среди офицеров и прапорщиков, так и военнослужащих срочной службы.

Или вот ещё, небольшой штрих к портрету штаба войск времён ФАПСИ.

Где-то в мае 1993г. докладывает мне командир батальона из Невинномысска, что туда прибыл генерал Иванов О. В. и непременно требует,  чтобы пред ним немедленно предстал командир бригады. А пару недель ранее, таким же манером, т.е. также нежданно-негаданно он приехал в Рустави. Естественно комбриг в это время находился в Невинномысске. Надо думать в детстве маленький Олег очень любил игру в “кошки-мышки”. Да, только не подумайте, Иван Яковлевич, что Ваш бывший подчиненный посещал нас регулярно. За полтора года его пребывания в должности НШ войск ПС это был его первый и последний визит в Рустави и Невинномысск. Не буду сейчас останавливаться на целях этих визитов. И так понятно, что Олег Васильевич со своими двумя подручными, занимался не конкретной работой, связанной с обустройством бригады на новом месте, а  фальсификациями и сбором компромата на командира 16 обрвпс. Один из помощников был п-к Кваша Владимир Ефимович, хорошо мне известный по службе в Венгрии. Он был замполитом 162 оррбпс, который мне доверили курировать по линии ОВПС в ЮГВ. Несколько лет спустя п-к Лизунов Ю.М. предложил мне заняться формированием полка на базе этого батальона. Предложение показалось мне более чем странным, т.к.162 оррбпс более года уже командовал п/п-к Иванов О. В. Хотя догадаться что этим преследовал Юрий Михайлович и почему он решил пожертвовать своим приближенным, мне было яснее ясного. Он планировал на 309 осбпс назначить Иванова О.В., т.е. разменять нас, словно двух пешек. Именно поэтому от этого предложения немедленно, там же в кабинете, причём в категоричной форме отказался, нанеся начальнику войск обиду, которую он мне не простил до конца своей жизни. В результате моего отказа, известный кран в Будафоке для полковника Лизунова Ю.М. —  хронического алкоголика и его постоянного собутыльника начальника политотдела ОВПС в ЮГВ полковника  Бегунова Николая Ефимовича остался наглухо закрытым, вплоть до моего убытия из ВНР.

В отместку за непослушание, будто бы за опоздание на служебное совещание мне было объявлено два выговора, один по служебной, другой по партийной линии.

ОВПС в ЮГВ находился в Пеште в пятнадцатом районе, носившем название Ракошпалота, причём на самой окраине города. 309 осбпс располагался на другом берегу Дуная в Буде, точнее в двадцать втором районе, в Будафоке. Таким образом, для того чтобы оказаться в отделе мне каждый раз приходилось затрачивать на движение не менее часа пересекая весь Будапешт, к несчастью именно через его центр. Уже в середине восьмидесятых пробки по утрам на улицах Будапешта, особенно в рабочие дни стали обычным явлением. В результате командир отличной части, которая занимала в течение трёх лет первое место в войсках правительственной связи среди частей ей равных, покинул ВНР с двумя неснятыми взысканиями. На первом посту рядом с боевым знаменем части, осталось переходящее красное знамя УПС (в/ч 32152) оставленное в 309 осбпс на вечное хранение.  Дней за двадцать до моего отъезда батальону за отличные  показатели в боевой учёбе, образцовую воинскую дисциплину и высокую боевую готовность вручили правительственную награду ВНР. И ещё один небольшой штрих. Полковник Лизунов Ю.М. за время моей службы в батальоне появлялся не более трёх раз, один из них с генералом Самохиным Р.В. и последний раз, представляя моего сменщика п/п-ка Зубарева А.И. Представив нового командира личному составу части и пройдя вместе с ним по всем объектам и уже завершая осмотр, в спальном помещении фронтового узла полковник Лизунов Ю.М. спросил вступающего в новую для него должность п/п-ка Зубарева А.И.:

-Алексей Игнатьевич надеюсь, ты уже понял, какую часть ты получаешь?

И немного помолчав, сам ответил:

— Да, сюда Министра Обороны можно вести без подготовки!

Чего угодно, но такого признания я от Юрия Михайловича не ожидал.

По-видимому, недаром в народе говорят, что Бог шельму метит. После моего отъезда, где-то дней через десять, полковника Лизунова Ю.М. сразил инсульт, от которого он оправится уже не смог.

На сайте Лазарева Ю.В. о Лизунове Ю.М. написано немало, но наиболее короткую и самую ёмкую по смыслу характеристику дал ему полковник запаса Дедюхин Андрей  Анатольевич отозвавшись о нём в своём комментарии как о редкой сволочи. И это правильно! Андрей, если мне не изменяет память, служил с Лизуновым Ю.М. под одной крышей, т.е. в ОВПС в ЮГВ не менее года и насмотрелся на него вполне достаточно чтобы сделать верный, а главное — справедливый вывод.

Год назад мною написана статья, где достаточно много внимания уделено генерал-лейтенанту Измайлову Ю.Д. У прочитавших эту статью ,может сложится мнение что дети офицеров проходивших службу в в/ч 32152 или сыновья командиров полков войск ПС строили свою военную карьеру точно также как строил её Измайлов Ю.Д. Вынужден разочаровать, поскольку это далеко или даже совсем не так. В 309 осбпс, например, служили в 1984-87 гг. сыновья полковников Ивашкова А.К., Данилова Г.И. и Дедюхина А. Е. Независимо от возраста, звания и занимаемой должности это были очень грамотные, вежливые и приятные во всех отношениях молодые люди.  В общении, со всеми сослуживцами, т.е. начальниками и подчинёнными все трое всегда четко придерживались военного этикета. Они обладали огромной работоспособностью и, что особо важно, скрупулезностью и въедливостью, что немаловажно при работе со спецтехникой и документами к ней. С ними можно было говорить на любые темы т.к. они обладали огромным арсеналом знаний. Андрей Дедюхин после окончания ФРИС ВКАС вообще уехал на Восток, кажется, в Хабаровск и лишь под финал своей службы вернулся в Москву. Звание полковника Андрей заслужил, как говорится своим горбом, простите за некоторую грубоватость, но сказанное т.о. звучит более конкретно. Мне откровенно жаль, что он не пошёл по командирской линии. Из него получился бы прекрасный командир полка или бригады, поскольку у Андрея для этого имелись все данные.

А что касается Измайлова Ю. Д., то тут, как говорится, в семье не без урода.

Но вернёмся в г. Невинномысск, куда скрытно прибыло трио из ФАПСИ во главе с моим непосредственным начальником.

С другим помощником генерала Иванова О.В. ранее не встречался, а потому ни имени, ни фамилии его не помню. То, что он из бывших политработников здесь ошибки быть не может. В общем, что это за работнички были, уверен Вы, Иван Яковлевич, отлично представляете. Хотя здесь не могу не заметить, за время службы в Рустави мне довелось отрабатывать задачи стоящие вначале перед 29 оппс, а позднее 16 обрвпс с тремя начальниками политотделов. Ни к одному из них у меня никогда не было никаких претензий. Все они были люди, честные, трудолюбивые и весьма добропорядочные. Считаю что п/п-к Столяров Сергей Владимирович, например, пострадал совершенно безосновательно! Назначить имевшего академическое образование и опыт работы в кризисных ситуациях, бывшего НачПО (заместителя командира бригады по работе с личным составом) подполковника, заместителем начальника базы “НЗ” по работе с личным составом или, как ранее, замполитом роты со стороны Старовойтова А. В. было огромным свинством. Ума не приложу, как Сергей Владимирович смог выдержать такое испытание, жаль вот только его супруга такое издевательство над мужем не перенесла. Кстати и мой первый заместитель — начальник штаба бригады подполковник Старосельский Виктор Михайлович, обладавший прекрасным здоровьем, прожил только 56 лет. На следующий день после дня рождения его не стало. К сожалению, ничто не проходит бесследно.

Меня, вместе со Старосельским В. М., 22 июня 1993 года в начале отстранили от занимаемых нами должностей, а затем и вовсе уволили с военной службы. Как-нибудь я обязательно напишу обо всём этом поподробнее.

Поскольку ковра-самолёта у меня не было, предстал я пред очами своего непосредственного начальника в Невинномысске только на следующий день. И только потому, что с авиацией ЗакВО и погранвойск имелись хорошо налаженные контакты. Возможно позже, у меня появится возможность рассказать о работе генерал-майора Иванова О.В. в Рустави и Невинномысске, но сейчас мне хочется в деталях рассказать о том, как генерал возвращался в Москву.

Разумеется, прибыв в Невинку, не мог не спросить своего непосредственного начальника, нуждается ли он в какой-либо помощи в т.ч. организации отъезда его группы назад в Москву. Никакого разговора из этого не получилось, только понял, что решение  вопроса с отъездом поручено начальнику ЦПС г. Ставрополя п-ку Копелюшному Валентину Лукичу.  Итак, в день отъезда утром часиков в девять мы на “Волге” выезжаем в Ставрополь. Поскольку мои габариты таковы, что если мне сесть на заднее сиденье тогда там троим не поместиться. А потому сижу впереди. Все молчат т.к. и без разговоров всё ясно — развязка близка. Думаю про себя:

— И к чему весь этот политес? Надо было назначить старшим машины

прапорщика из числа автомобилистов или вообще отказаться от

сопровождения. Ехали бы наши “гости” самостоятельно.

У нас, вынужденно, без старших машин, водители из Рустави в Невинномысск ездили. Очень утомительное это дело. Всем известно, что езда в колонне с одной стороны сильно изматывает, а с другой убаюкивает. Но когда водитель в кабине один и ему не с кем поболтать риск уснуть за рулём усиливается в несколько раз.

Приезжаем в Ставрополь, а Валентин Лукич с порога моим “гостям” и говорит:

— А что Вы так поздно? Самолёт на Москву уже улетел. Гарантировать не

могу, но можно попытаться вылететь из Минеральных Вод.

Думаю про себя:

— Неужели мне с ними ехать ещё и в Мин-Воды? – Определённо Лукич сам

того не желая подсунул мне свинью, т.к. не предупредил Иванова О. В. о

том, что единственный самолёт на Москву улетал из Ставрополя рано утром!

От УКГБ по СК до аэропорта в Минеральных Водах не меньше 180 км., т.е. надо  вернуться в Невинномысск и далее транзитом на Мин-Воды.

Снимаю трубку с ближайшего аппарата ВЧ и по памяти набираю телефон дежурного по ВВС МО, представляюсь, благо моя фамилия там мелькала частенько т. к. мы продолжали вывозить технику и имущество авиацией. На вопрос, а нет ли какого-нибудь самолёта, который в ближайшее время вылетит из Ставрополя или Армавира в р-н Москвы. Мне дежурный мгновенно выдаёт ответ:

— сейчас будем выдавать “Добро” на вылет из Ставрополя самолёта Ан-26.

Этим рейсом вылетает в г. Клин заместитель НШ ВДВ.

Не знаю,  как мне удалось уговорить дежурного задержать самолёт, но он поверил мне, что через 35 максимум 40 минут я позвоню на его ВЧ аппарат уже от самолёта.

— Быстро на выход! Всё решают минуты, объясню в машине.

бросил я своим, уже совсем “скисшим гостям”. И далее Копелюшному В.Л.:

— Валентин Лукич, как только позвоню из машины, надо чтобы телефонистка,

по ПМ связи быстро соединила меня на номер, который я ей назову.

Сегодня, между десятью и одиннадцатью часами дня, потребуется не менее  40-50 минут только для того чтобы выбраться из центра Ставрополя на его окраину.  А тогда в мае 1993 года водитель, выжав из старенькой “Волги” всё, на что она была способна, минут через тридцать доставил нас к КПП авиационной воинской части базировавшееся на  аэродроме Ставрополя. Через пару минут мы оказались в метрах тридцати от нужного нам самолёта, других Ан-26 на стоянке не было. В нескольких метрах от нашей машины в “гордом одиночестве” стоял высокий, слегка худощавый генерал-майор ВДВ в идеально сшитой и хорошо подогнанной форме одежды. Группа офицеров-десантников, видимо провожавших своего начальника здесь же поблизости коротая время, скорее всего, травила анекдоты т.к. время от времени воздух сотрясал их громогласный дружный хохот. Стройная фигура генерала больше соответствовала фигуре юного лейтенанта, выпускника военного училища, но смугловатое, а может и загоревшее лицо, покрытое глубокими морщинами, предательски выдавало его возраст. Выйдя из машины, представился и доложил генералу о беспокоившей меня проблеме доставки в Москву генерала Иванова О.В. и его помощников.

— Улететь, конечно, можно, но только в Клин, а далее в Москву на электричке.

совершенно спокойно ответил генерал-майор, затем, как бы говоря с самим собой, добавил:

—  Ничего не понимаю, почему задерживают “Добро”. Ждём уже около часа.

— “Добро” сейчас будет товарищ генерал!

Видимо я обнадёжил генерала-десантника с такой уверенностью, что он, бросив на меня недоверчивый взгляд, даже не счёл нужным ответить.

Вернувшись назад к “Волге” нагнулся и через открытое правое переднее окно вытащил наружу трубку телефона системы радиоподвижной связи «Роса». Телефонистка, видимо уже проинструктированная Лукичём,  не задавая никаких вопросов, мгновенно соединила меня с дежурным по ВВС МО:

-Мы находимся у самолёта, можно выдавать “Добро”.

тихо, почти шёпотом, произнес я, а затем, на всякий случай добавил:

-Только, пожалуйста, дайте команду, чтобы на борт взяли начальника

штаба ФАПСИ генерал-майора Иванова О. В. и с ним двух полковников.

Секунд через двадцать у невысокой башенки РП, раздался резкий треск мотоцикла, а ещё через несколько секунд подъехавший к генералу мотоциклист в лётной форме доложил ему:

-товарищ генерал, “Добро” на вылет получено, ещё просили Вас взять на

борт генерала из ФАПСИ и с ним двух полковников.

Доклад мотоциклиста заглушил резкий звук от запускавшихся двигателей Ан-26. В это время к генералу, подошли стоявшие поодаль десантники, среди которых я узнал командира 21 одшбр полковника Марьина Валентина Васильевича. В ноябре 1992 года 21 одшбр в соответствии с директивой ГШ была организованно выведена из Кутаиси в Ставрополь.

Прощание  с моими “гостями” было недолгим, практически никаким, обошлись без рукопожатий. Минуты через две Ан-26 выполнив руление на старт, пробежал по бетонке и легко взмыл в воздух, ещё через несколько секунд убрал шасси и стал набирать высоту. Теперь можно было вздохнуть полной грудью и отправляться назад в Невинномысск. Наверное, мне так надоел Иванов со своими помощниками, что я почему-то не стал звонить ни в Москву дежурному по войскам ПС, ни начальнику ЦПС г. Ставрополя, а скорее всего у меня это вылетело из головы после того, как подошедший п-к Марьин В.В. спросил меня:

-Ну что командир, так это по твоей милости заместитель начальника штаба

воздушно-десантных войск и командование 21 десантно-штурмовой

бригады, более часа ждали “Добро” на вылет?

Затем, сделав небольшую паузу, добавил:

-Мало того что ты уважаемого генерала придержал, да ещё подсадил

ему на борт каких-то гражданских лиц?

С Валентином Васильевичем мне довелось несколько раз встречаться ранее на совещаниях в штабе ЗакВО, служили мы с ним на одной земле в Грузии и, здесь, на Ставрополье, а потому это позволяло нам общаться друг с другом без всяких формальностей. Надо сказать, Валентин Васильевич, как и многие командиры частей ВДВ, обладал хорошо поставленным командирским голосом. Моя жена лишь однажды слышала голос командира 300-го гвардейского парашютно-десантного полка полковника Лебедя А. И., но запомнила его, наверное, на всю жизнь. Мы жили в Кишинёве в одном доме с его семьёй, а в сотне метров от нас размещался полк, которым командовал Алексей Иванович. Десантники они только с виду грозные, а в душе они добрые и славные парни.

Сделав виноватое лицо и слегка, опустив голову, негромко ответил:

— Ну, извини командир если и задержал, то не более чем на полчаса, можно

хоть сейчас уточнить у дежурного по ВВС. Мне удалось выпросить у него

всего тридцать пять минут. И отправлял я не гражданских лиц, а начальника

штаба ФАПСИ генерал-майора Иванова О.В., который командует всеми

войсками правительственной связи России и с ним двух полковников.

Валентин Васильевич недоверчиво посмотрел на меня и с улыбкою съязвил:

-Да, тот высокий, в брюках по щиколку и с папкой под мышку, надо думать,

это и был твой начальник штаба ФАПСИ. Согласись, что он больше похож

на бухгалтера-счетовода, чем на генерала. Да и помятые лица двух других

что-то мне тоже не внушили доверия. Они, что всю ночь смету какую-нибудь

составляли? Признайся уж, что отправлял строителей из Москвы.

Генералы и полковники в подчинённые войска по гражданке не ездят!

Тут уже наступила моя очередь, возмутится:

— Послушай Валентин Васильевич, ровно год назад в нашей бригаде работала

комиссия из центрального войскового аппарата под руководством

заместителя вот этого “бухгалтера-счетовода”, который минут семь-восемь

назад прошмыгнул мимо тебя в самолёт.

Уж не помню точно, сколько их было, но точно не менее десяти человек. Все как один приехали в гражданке и в таком одеянии они отработали в бригаде около двух недель. Более того, каждое утро на виду у своих подчинённых, при появлении этой комиссии мне приходилось подавать команду “Смирно”, затем,  подходить строевым шагом к её руководителю  и докладывать о том, что, в вверенной мне бригаде ничего не случилось. Естественно председатель, как и другие члены комиссии, тоже был одет в цивильное платье. Ну и как тебе это? Нравиться? Как ты думаешь, а начальник штаба об этом что, ничего не знал?

— Послушай командир — прервал меня мой коллега — ты знаешь, как говорится в чужой монастырь со своим уставом….., тем более не знаю по каким уставам вы живёте, по общевоинским или…

сделав небольшую паузу с усмешкой, но без издёвки, добавил:

— Или может у вас свои уставы, собственные. Короче, если бы ко мне в бригаду прибыла такая комиссия, то я как комбриг через дежурного по КПП им передал, чтобы они вначале привели свою форму одежды в порядок и только потом, они будут допущены на территорию части.

На этом мы и расстались. Валентин Васильевич спешил в свою часть, поскольку у него, так же как и у меня, дел было всегда невпроворот.

Знай, я тогда точку зрения командира  21 одшбр!!!

Однозначно, п-к Марьин В.В. был  прав, на территорию бригады офицеров в гражданской форме одежды, хоть и представителей вышестоящего штаба допускать не следовало. Сколько буду жить, столько и буду помнить слова комбрига-десантника и искренне сожалеть о том, что мне уже не придётся применить его совет на практике, а хотелось бы. После нашей с ним встречи прошло не более года, и я с удовольствием узнал, что Валентин Васильевич был назначен военным комиссаром по Ставропольскому краю. Позднее, по отзывам его подчиненных мне не раз приходилось слышать что, несмотря на труднейшие условия, в которых им приходилось работать, генерал-майор Марьин В. В. всегда был на высоте и зарекомендовал себя одним из лучших руководителей за всю историю краевого комиссариата.

В любом случае, Иван Яковлевич, хотите верьте, а хотите нет, но довольствовались тогда члены комиссии Борзунова А. С. только солдатским пайком, причём весь период пребывания в части. При этом строго-настрого предупредил Николая Глушинского, начальника продслужбы бригады:

— Узнаю Николай, если выдашь членам комиссии сверх нормы, хоть хвост селедки, огребёшь, по полной. Будут проявлять недовольство или задавать вопросы, вали всё на меня.

Эти наглецы из штаба в/ч 32152 мне надоели хуже горькой редьки  ещё в 309 батальоне. Ежегодно более десятка комиссий, проверяли всё, от балалайки до спецаппаратуры. И каждого прими, каждого хорошо накорми, ублажи, окажи уважение.  Нахожу весьма полезным, когда офицеры из верхнего штаба, бывая в войсках, питаются из общего солдатского котла и проживают в тех же условиях, в каких живут их подчиненные. Многие офицеры нашей бригады, в том числе и её командир, стояли на довольствии в части и питались из солдатского котла.

Кстати кормили сытно и довольно вкусно.

Возвращаясь в Невинномысск, не раз помянул Иванова О.В. недобрым словом:

— Ну, послал Господь Бог начальничка! Прошли уже около полутора лет, с тех пор как генерал-майор Иванов О.В. был назначен на должность начальника штаба войск ПС. И, к большому сожалению, за всё это время он не только не осмыслил, но скорее всего, даже не понял своего места в системе Вооруженных Сил России.

Наши войска обеспечивали правительственную связь с руководством Вооружённых сил России, т.е. предоставляли Видам и Родам ВС, связь самой высокой категории. Одновременно должностные лица кому эта связь была положена, могли практически неограниченно, использовать её для управления своими войсками. При грамотном в военном отношении руководстве ФАПСИ, а главное грамотном начальнике штаба войск ПС, наверняка, со многими этими военными структурами могло быть налажено соответствующее взаимодействие. А это означает, что  ФАПСИ и в частности начальник штаба, также могли использовать  возможности Видов и Родов ВС РФ в интересах войск ПС. К сожалению, при Иванове О.В. этого не случилось. Таким важным инструментом как взаимодействие он не воспользовался. А жаль!!! Как показал вышеприведённый случай, наш НШ не мог доставить к месту своей службы даже себя. В самом начале приказа о моём отстранение от должности, утверждалось  о том, что ФАПСИ и штаб войск сделали всё для вывода 16  обрпс в Невинномысск. По-моему выглядело это утверждение и тогда в 1993г. и сейчас, как минимум, нелепо и смехотворно.

Вот ещё один пример, характеризующий Иван Яковлевич Вашего бывшего подчинённого генерал-майора Иванова О.В. как бездеятельного, лишенного какой-либо инициативы, а главное абсолютно безразличного к судьбам своих подчинённых.

В конце мая, начале 1992 года в результате эскалации боевых действий в Южной Осетии, отношения между Северной Осетией и Грузией обострились настолько, что осетинская сторона приняла решение о блокаде военно-грузинской дороги.  На границе между двумя этими республиками, в районе Верхнего Ларса, вход в тоннель со стороны Грузии стала преграждать стена из бетонных фундаментных блоков. Не могу сейчас точно вспомнить, но в любом случае, до введения этой блокады нам удалось вывести в Невинномысск одну, в лучшем случае две колонны с боевой техникой. Естественно о случившемся я немедленно доложил своему непосредственному начальнику и попросил у него помощи. Закончилось тем, что Иванов О.В.  выдал мне какой-то невразумительный ответ, хотя, если откровенно, ничего другого от него и не ожидал. Выждав на всякий случай  два-три дня, позвонил по ВЧ председателю Верховного Совета республики Северная Осетия Ахсарбеку Галазову, представился и доложил ему о проблеме вывода боевой техники 16 обрвпс и, разумеется, попросил оказать содействие в пропуске нашей колонны. Поскольку, как я понял из его слов,  решение о блокаде военно-грузинской дороги было коллективным, то вначале нашего с ним разговора он вообще наотрез отказывался обсуждать со мной эту тему. Тогда мне пришлось разъяснить, почему я, всего лишь командир бригады, счёл возможным, для себя, обратиться именно к нему, председателю Верховного Совета республики Северная Осетия. Всё дело в том, что офицеры и военнослужащие срочной службы нашей бригады уже более года обеспечивают правительственную связь из Цхинвала и как все его жители испытывают на себе огневое воздействие грузинских вооруженных формирований. Так, например, несколько дней назад, начальник УПС  к-н Чижиков Сергей, восстанавливая перебитый осколком антенный кабель, получил ранение в голову. И, тем не менее, получив медицинскую помощь, Сергей продолжил исполнение своих должностных обязанностей. Также я ему напомнил, что чуть более года назад в Тбилиси сгорело основное здание КГБ, а вместе с этим зданием сгорел и республиканский узел правительственной связи. И если не вывезти нашу технику грузинская сторона будет этому только рада, т.к. рано или поздно они всё равно ею завладеют. Наверное, приведенные мною аргументы председатель Верховного Совета республики Северная Осетия счёл убедительными, т.к. практически не задумываясь, он ответил мне следующее:

— Хорошо, можете завтра направлять колонну. По прибытию, обратитесь к начальнику Владикавказского общевойскового училища генералу Суанову С. Н. Станислав Николаевич, отвечает у нас за военные вопросы, уверен, что он сумеет  разрешить и Вашу проблему тоже. И действительно проблема была решена в самые кратчайшие сроки, правда колонну пришлось вести самому, этим самым мне хотелось исключить любые неожиданности, а главное возврат колонны в Рустави. Генерал-майор Суанов С. Н. произвёл на меня сильное впечатление и, хотя наша встреча продолжалась не более пяти-семи минут, легко в нём усмотрел, сочетание всех качеств, которыми может обладать только настоящий офицер. Кстати очень интересна биография генерал-полковника Суанова С.Н.,  а потому Иван Яковлевич, непременно рекомендую Вам, ознакомится с ней по этой ссылке http://ossetians.com/rus/news.php?newsid=76

Прежде чем я покинул рабочий кабинет генерала Суанова С. Н., прощаясь, он мне сказал:

— Открытие сегодня военно-грузинской дороги для вашей колонны будет лишь вторым случаем. Первый раз мы открывали её тогда, когда с территории Грузии вывозили ядерное оружие.

Надо думать Иван Яковлевич, какие-либо комментарии к сказанному, просто неуместны или Вам задать вопрос, а считаете ли Вы нормальным, когда комбриг звонит председателю Верховного Совета республики. Лично я считаю, что нет. Тогда ещё один вопрос, а почему председателю Верховного Совета республики Северная Осетия отказался звонить генерал-майор Иванов О.В.?

Он что боялся? Тогда надо было докладывать генеральному директору ФАПСИ, состоявшему, как тот сам часто напоминал,  в ранге федерального министра. В общем, скажу Вам откровенно Иван Яковлевич, пользы было от генерала Иванова О.В. как от козла молока.

Если бы Иванов О.В. сам неспособный ни на что, занимал, например, стороннюю позицию наблюдателя и не совершал пакостей, это одно, но, к сожалению методы его работы, приносили мне, а значит и вверенной мне бригаде только вред. В 311 олсбпс Иванов О. В. занимал должность зампотеха и как впрочем, большинство зампотехов в ВПС дистанцировался от вопросов связанных с организацией связи. Лично мне с зампотехами очень повезло в т.ч. и в 309 осбпс, там эти обязанности исполнял старший инженер. О двух из них Саше Ивашкове и Андрее Дедюхине я уже писал, третьим был Саша Деревянко. Уже одно то, что он позже сменил на должности начальника УПС в штабе Группы войск в ВНР п/п-ка Овчаренко Виктора Илларионовича, говорит о нём как о высококлассном специалисте. В 29 оппс должность ЗКВ до моего назначения  командиром полка исполнял п/п-к Солопанов Сергей Викторович. Для того чтобы узнать человека необходимо какое-то время. Мне кажется, что всех его замечательных качеств выявить мне так и не удалось, вплоть до его увольнения. Сергей Викторович в отличие от большинства зампотехов и ЗКВ ВПС прекрасно разбирался в вопросах организации связи, лучше всего он знал технику радиорелейной и тропосферной связи. Именно он создал в Закавказье практически все пункты привязки для подразделений 29 оппс. До назначения на должность ЗКВ долгое время занимал должность СПНШ по радиорелейной и тропосферной связи и одновременно работал над кандидатской диссертацией посвящённой дальнему тропосферному рассеиванию. Именно ему мы были обязаны тем, что в один тропосферный интервал обеспечивали связь через Большой Кавказский Хребет. Нашим коллегам из ЗакВО повторить это так и не удалось, а потому они довольствовались частью каналов, которые мы им выделили из этой линии. Ранее, задолго до моего прибытия в полк, группа офицеров — тропосферщиков 29 оппс, под руководством Солопанова С. В. проведя соответствующую подготовительную работу, построили одноинтервальную линию через Каспийское море.  Никто не скрывает, что качество связи через Каспий оставляло желать лучшего, но сам факт, что такая, причём закрытая связь была, говорит сам за себя.

Сергей Викторович работал много, ежедневно после развода, летом в комбинезоне, а зимой ещё и  в бушлате без погон, он носился по парковой зоне и эта его спецодежда кажется единственное, на что я ему вначале указывал, а потом так с этим и смирился. Он всегда был в гуще всех ремонтных дел, и всё у него всегда, было под контролем и выполнялось в установленные сроки. Срочные документы он отрабатывал в обеденное время или после окончания рабочего дня, а текущим документам, отводил все субботы. Для командования 29 оппс работа по субботам, была обычным явлением, в эти дни каждый из нас обычно завершал то, что не удавалось исполнить в течение недели. Сергею Викторовичу удалось создать хороший сплочённый коллектив техчасти. Именно старший инженер подполковник Ефремов А.Н. реально взвалил на себя обязанности ЗКВ после увольнения Солопанова С. В., хотя официально на эту должность был назначен полковник Кривко Д.Н. Отлично сработала в период вывода бригады автомобильная служба под руководством п/п-ка Севостьянова П.И., а также многие другие офицеры и прапорщики техчасти бригады.

В первой декаде апреля 1992 года со стороны ФАПСИ, при активной поддержке штаба ВПС имела место попытка передислокации 16 обрвпс под забор Ростовской атомной электростанции. Насколько мне удалось понять, всё было спланировано заранее, главное осталось заручиться формальным согласием, командира бригады. Мнением начальника УВПС на ЮН можно было пренебречь т.к. в связи с ликвидацией трёх управлений войск на направлениях в т.ч. и в Баку, генерал-майор Волков Ф.Н. в это самое время находился в “подвешенном состоянии” и не совсем чётко представлял своё будущее.

В действительности оказалось, что ФАПСИ было готово купить где-то 5-6 сборно-щитовых общежитий, в которых ранее проживали строители АЭС и здание столовой, которая также входила в состав жилого комплекса. Некогда изготовленные в ГДР сборно-щитовые здания находились в  ужасном состоянии. Вырванные оконные блоки и двери вместе с их коробками, местами, пробитые насквозь стены, поврежденные крыши, о состоянии туалетов вообще нечего говорить и т.д. и т.п. Естественно, как и все другие строения, здание столовой, включая все её внутренние помещения, требовало незамедлительного капремонта. Однако положение усугублялось тем, что значительная часть импортного оборудования  столовой, выполненная из “нержавейки” была похищена, оставшаяся же часть, в основном выведена из строя и ясное дело никакому ремонту уже не подлежала. За всё это, как сообщил на месте полковник  Кандалинцев В.Н., ФАПСИ  готово заплатить 30 миллионов рублей! По тем временам это были немалые деньги. Случилось так, что в январе того же года, т. е. за два месяца до описываемых событий, нам  в г. Невинномысск отгрузили новую двухэтажную сборно-щитовую  казарму. Заплатили за неё 5 миллионов рублей, причём её  жилая площадь ничем не уступала площади любого из названных выше зданий.

Вопрос напрашивался сам собой. Почему за, вероятнее всего, уже списанные здания, требующие капитального восстановительного ремонта, мои начальники готовы выложить сумму, словно приобретали новые? Отчётливо понимая, что убедить меня согласиться на это непонятное, с любой точки зрения, предложение будет очень трудно, Виктор Николаевич Кандалинцев, проявляя несвойственную ему напористость по ходу осмотра, несколько раз увеличивал сумму,  которую ФАПСИ могло выделить тылу бригады на ремонт и восстановление загубленных зданий. Кстати никакие коммуникации в городке не работали т.к. всё было завязано на бездействующую АЭС, т.е. ни воды, ни тепла, ни электроэнергии и ни канализации. Этот немаловажный вопрос мои коллеги почему-то решили вообще обойти молчанием.

Именно в этих общежитиях ФАПСИ планировало разместить военнослужащих 16 обрвпс, причём не только военнослужащих срочной службы, но и офицеров, прапорщиков, а также членов их семей. Примечательно, что этот городок находился всего в нескольких сотнях метров от забора АЭС, удаление от реактора составляло не более 1000-1200 метров. После Чернобыльской катастрофы, оборудование, установленное на Ростовской АЭС, тогда она называлась ещё Волгодонской, законсервировали. Странно, по мнению руководства ФАПСИ, консервация оборудования и временная приостановка всех пусконаладочных  работ практически перед самым вводом АЭС в строй, как бы снимали все препятствия и  позволяли пойти на  размещение бригады у забора такого категорированного объекта как атомная электростанция?!!!

До этого, определённо  мог додуматься только Академик  от криптографии!!!

Разумеется, мне пришлось покинуть Рустави и выехать на место в Волгодонск. С учётом заезда в Невинномысск и решения там текущих задач, в Рустави я вернулся дней через десять. Как обычно исполнение обязанностей комбрига было возложено на моего первого заместителя – начальника штаба п/п-ка Старосельского Виктора Михайловича.

В категорию “учебная” тропосферная станция Р-410, о которой, пойдёт речь ниже, была переведена лет за десять до моего прибытия в часть. В 1991 году в связи с преобразованием полка в бригаду, а также выводом наших войск из стран-участниц Варшавского Договора, ожидая пополнение офицеров, прапорщиков и членов их семей,  мы вынужденно перестроили учебный корпус в общежитие. Учебную станцию Р-410, а точнее то, что от неё к тому времени осталось, перевезли на склад. Что осталось за эти годы от автомобилей этой станции можно только догадываться. Тем не менее, комплект станции Р410 хоть и учебный продолжал числиться за техчастью. И тогда ЗКВ используя момент, уговаривает Виктора Михайловича  реализовать учебную станцию Р-410 в народное хозяйство. Короче, прикиньте сами Иван Яковлевич какую выгоду лично для себя мог получить Солопанов С. В. если продал он, пользуясь моим отсутствием, в основном воздух. Такое, можно было сотворить тогда, только в Грузии. Безусловно, всё могло пройти как по маслу, но к несчастью комбриг,  категорически отказался подписать акт о приёме разграбленного городка строителей АЭС. Кроме того передислоцировать вверенную ему бригаду под забор АЭС её командир согласился только при получении соответствующего письменного приказа за подписью генерального директора ФАПСИ. По-моему только круглый идиот  мог поверить в то, что готовая к запуску АЭС так и будет продолжать стоять законсервированной. А мог ли я тогда поступить иначе, отчётливо понимая, в какой ситуации окажутся офицеры и прапорщики, с которыми мне довелось разделить все “прелести” службы в солнечной Грузии, определённо зная наперёд, что ядерная угроза постоянно будет висеть над ними и  их семьями. Конечно, мог, но для этого надо было быть отъявленным негодяем.

Да, надо было видеть лицо посредника несостоявшейся сделки полковника  Кравченко В.В.! Напрасно он волновался! Не прошло, кажется и трёх лет, как его плечи украсили погоны генерал-лейтенанта.

Что особенно взбесило моих коллег и начальников? А вот что. За несколько дней до нашего прибытия  в Волгодонск, согласно телефонограммы штаба войск мною была направлена группа военнослужащих под руководством ЗНШ п/п-ка Деменьтьева В. И., которая взяла городок строителей АЭС под охрану. Только не надо думать Иван Яковлевич, что нам этот городок кто-то передавал. Его раздербанили ещё задолго до нас. После осмотра, прежде чем, покинуть это ненавистное мне место подошел к своим офицерам и отдал команду:

— После отъезда нашей группы всё свернуть и ускоренным маршем убыть в Невинномысск.

Деменьтьев Виталий  Иванович,  предупредил меня, что могут быть огромные неприятности, на что я ему ответил, что эти неприятности, в конце концов, будут у меня. Почему я, Иван Яковлевич, это сделал? Да только потому, чтобы потом, до конца моих дней, меня не мучили угрызения совести за совершенную подлость. Оставь я эту группу охраны на месте, уверен, меня однозначно, сломали бы в гостинице и уговорили подписать акт о принятии городка. А отправив команду назад в Невинномысск, т.е. отрезав себе все пути к отступлению, на  вопросе размещения 16 обрвпс у забора АЭС комбриг поставил жирную точку.

Прибывшая, экстренно, без какого-либо предупреждения (13.04.92г., в день Пасхи) в г. Рустави комиссия Борзунова А. С., не ознакомив никого в т.ч. и командира бригады с целями своего визита и планом работы, немедленно особо не разбираясь, объявила п/п-ка Солопанова С.В. главным виновником. Оказалось, что, несмотря на письменное разрешение в/ч 32152 на продажу любого образца боевой техники, из числа имевшихся в бригаде, учебную станцию продавать было то ли нельзя, то ли члены комиссии нашли какие-то нарушения. Уверен, даже если бы этих нарушений не было, комиссия всё равно бы обязательно их нашла. Несмотря на то что военный прокурор ЗакВО в действиях Солопанова С, В. состава преступления не обнаружил с военной службы он был уволен. От обращения в суд он отказался, а в личной беседе с ним сказал мне, что служить в войсках, которыми руководят такие люди, как его бывший командир 29 оппс п-к Борзунов А. С. он не желает. И мог ли я тогда подумать, что со стопроцентной точностью Сергей Викторович предсказал, что ожидает меня в ближайшие полтора года. Разумеется, попутно комиссия, всего лишь за две недели, сумела накопать ещё “целый букет” различных нарушений. Таким образом, сорвавший сделку по приобретению городка строителей АЭС комбриг, по совокупности всех нарушений в т.ч. и нарушение имевшее место при реализации техники, был предупреждён генеральным директором ФАПСИ о его неполном служебном соответствии занимаемой должности. При этом никто из моих руководителей не принял во внимание, что менее года назад командир 16 обрвпс был награждён Орденом Трудового Красного Знамени.

Прошло ещё немного времени и мой первый заместитель — начальник штаба, смущаясь, сообщает мне, что ему совсем недавно позвонил генерал-майор Иванов О.В.  К слову сказать, подписавший все документы на реализацию этой злосчастной станции п/п-к Старосельский В. М со стороны в/ч 32152 не получил даже замечания.

Выразив в начале разговора с НШ своё недоверие  командиру 16 обрпс,  Олег Васильевич  поставил моему первому заместителю задачу и даже посоветовал, как лучше организовать за мной негласное наблюдение. Ну и что это за методы работы этого, так называемого генерала? Вместо того чтобы укреплять командование как  единый слаженный орган управления бригадой мой непосредственный начальник делал всё для того чтобы посеять в этом небольшом коллективе ненависть и раздор. Несомненно, прав был Старовойтов А.В., отзываясь о генерал-лейтенантах Иванове О.В. и Измайлове Ю.Д. как о непорядочных людях. В конце концов, он всё-таки понял, что за люди в его ближайшем окружении и куда направлены их устремления.

Да, так зачем я описал эту историю про зампотехов и ЗКВ? А вот почему!

Если бы мне предложили двух кандидатов Иванова О.В. и Солопанова С. В. на должность ЗКВ 16 обрвпс, однозначно  мои предпочтения были на стороне Солопанова Сергея Викторовича. Кто такой Иванов О.В.?  Как связист-технарь и как организатор связи, мне он хорошо известен – ПУСТОЕ МЕСТО!!! Извините Иван Яковлевич, но если бы не Ваши хлопоты, то никогда ему не бывать командиром 165 орсбпс, а значит и руководителем всех войск ПС России.

Что лично меня больше всего удивляет так это отношение нашего руководства к командирам частей, причём независимо от конкретных  персон наших высокопоставленных руководителей. В советское время  к командирам частей относились отвратительно, а в эпоху ФАПСИ к ним стали относится как к последним собакам.

Как уже Вам известно, 309 осбпс занимал первое место во всех войсках ПС среди частей ему равных. Причём это были не “дутые”, а реальные итоги. Вот небольшой пример.

Будучи ещё молодым лейтенантом, решил научиться отлично, стрелять из пистолета, для чего во время трёхчасового обеда около года посещал марыйский стрелковый клуб ДОСААФ. На официальных соревнованиях выполнил норматив первого разряда, норму кандидата в мастера спорта выполнял только на тренировках. Не раз принимал участие на соревнованиях войск ПС. Таким образом, технология подготовки стрелка мне была хорошо знакома. На ежедневных тренировках из пистолета Марголина в клубе ДОСААФ приходилось расстреливать по 30 патронов, а при подготовке к соревнованиям между частями войск ПС в течение одного тренировочного дня из револьвера системы Хайдурова производил не менее 150 выстрелов. Естественно не может не возникнуть вопрос, каким образом можно научить стрелять офицера, прапорщика, военнослужащего срочной службы, если им на учебный период выделялось смехотворное количество боеприпасов. Мне, например, их не хватило бы и на одну обычную тренировку. И вот, за несколько месяцев перед инспекцией совершенно случайно поделился мучавшей меня проблемой с командиром одного из очень известных полков армии ВНР.  Выслушав меня, полковник Балог Ласло рассмеялся и сразу предложил свою помощь, т.е. предоставить нам не только свой полковой тир, но и необходимое количество патронов к ПМ. Не воспользоваться такой возможностью было просто нельзя и, на ближайшем служебном совещании предложил офицерам и прапорщикам в добровольном порядке уплотнить свой рабочий день. В течение двух месяцев, пропуская только выходные дни, в шесть часов утра офицеры и прапорщики 309 осбпс выезжали в соседний венгерский полк и расстреливали из личного оружия по десять патронов каждый. На инспекции отстрелялись на хорошо лишь несколько человек, все остальные показали отличный результат. С солдатами и сержантами срочной службы было ещё проще. В части, мы уже сами, развернули отделение стрелкового клуба венгерского ДОСААФ. И надо сказать стрелять никого уговаривать не пришлось, несмотря на то, что винтовки и пистолеты были пневматические. На инспекции часть уверенно отстрелялась на оценку отлично. Занимая, на протяжении двух лет должность начальника отделения боевой подготовки УВПС на ЮЗН, со всей определённость могу заявить, что подобных результатов по огневой подготовке видеть мне больше не приходилось. Огневая подготовка всегда была камнем преткновения  и частенько именно она срезала, на итоговых проверках и инспекциях, хорошо подготовленные подразделения и части войск ПС.

Так каким же образом был оценён труд командира 309 осбпс, который не только отвечал перед партией и правительством за боевую готовность части, но нёс на себе немалую нагрузку. Получил два ценных подарка и две медали от МО ВНР, грамоту за прикухонное хозяйство по линии тыла ЮГВ (на каждого военнослужащего срочной службы в части приходилось полторы свиньи) и два взыскания одно по служебной линии, а другое по партийной, подробности изложены выше. И если мой предшественник поехал на должность командира полка, то мне предоставили в лучшем случае равноценную.

Представьте себе такую картину, п-к Кандыбка Николай Сергеевич бывший командир тропосферного батальона 42 оппс занимал в УВПС на ЮЗН должность начальника отдела организации связи. Ранее с вопросами организации связи по службе связан не был.  Бывший командир 309 отдельного отличного батальона, п/п-к Еронин М. П., ранее отработавший более четырёх лет в отделениях организации связи двух ОВПС в САВО и ВНР, а потому имеющий соответствующий опыт работы, занимал должность начальника отделения боевой подготовки и службы войск. То ли осенью 1988 года, то ли весной 1989 г. вышестоящий штаб, под руководством генерала Самохина Р. В., впервые, в порядке эксперимента, проводил с УВПС на ЮЗН командно штабное учение. Если с вопросами организации связи в управлении всё прекрасно и все начальники  соответствовали занимаемым должностям, почему первые два доклада, а именно замысел и решение на организацию связи в стратегической операции делал начальник отделения боевой подготовки. С какого боку он соотносился с организацией  и планированием  связи? Когда, после выезда на местность  мне пришлось вновь, уже в третий раз подряд выйти к карте, генерал Самохин Р. В. громогласно и раздражённо, спросил сидящего рядом с ним генерал-майора Маринина:

— Василий Павлович, а что Еронин у Вас в управлении штатный

выступающий? — Иван Яковлевич, надеюсь, Вы согласитесь со мной, что

наиболее оптимальным и справедливым было бы, когда замысел на

организацию связи докладывал начальник штаба или его заместитель.

Решение командира на то оно и его решение, докладывал бы сам

командир, т.е. начальник УВПС на ЮЗН генерал- майор Маринин В.П.

Мой начальник войск ПС в ЮГВ полковник Калапов Л. Н. никогда бы не позволил себе уклониться от любого из вышеназванных докладов, т.к. глубоко разбирался во всех тонкостях организации связи. Леонид Николаевич всегда мог дать фору любому из нас, офицеров ООС, и мог не то что доложить, но и разобрать по косточкам весь план, т.е. основной документ по организации связи со всеми его приложениями. К сожалению, и это надо признать, Василию Павловичу Маринину, как организатору связи, до Леонида Николаевича Калапова было как до неба. И здесь, уже в который раз, мне приходится бросать камни в огород  кадрового аппарата в/ч 32152 и руководства войск.

Когда я читал о том, что Вы Иван Яковлевич награждены

правительственной наградой по представлению Командующего 40 Армии

мне хотелось перейти на командирский язык, которым владею в

совершенстве и, высказать этим мерзавцам из в/ч 32152 все, что о них

думаю. Конечно в первую очередь кадровикам  и политработникам.

Никак не могу понять, что за вредители формировали из политработников кадровые структуры, именно их и на пушечный выстрел нельзя было подпускать к кадровой работе. Хотелось бы мне знать, а каким образом они могли оценить профессиональные способности кандидата на ту или иную должность. А сколько не нашедших себя связистами переквалифицировалось в политработники. Допускаю, что есть отдельные из них, весьма достойные, как например, Кривохижин Виктор Алексеевич, очень толковый политработник. Однако не надо забывать, что кроме ВТУ КГБ он закончил ещё и ВПА, а не заочный гуманитарный гражданский ВУЗ. Может именно такими как раз и должны были быть все политработники. Например, в ВВС замполит полка летает и, как правило, неплохо, а НШ работает на земле. И вообще, почему в наших полках создавались политотделы? Не по этой ли причине войска ПС отдельные лица пытались представлять партийными войсками. Здесь не могу пройти мимо такого позорного случая, когда задолго до развала СССР, где-то летом 1989г. секретарь партийной организации УВПС на ЮЗН инструктор политотдела майор Владимир Осипов положив партийный билет на стол, первым вышел из КПСС. Бедный полковник Горленко Василий Яковлевич, мне действительно было его жаль и как начальника политотдела и просто как человека. И вот такие политработники, как Осипов, проводили в войсках ПС политику партии и учили нас уму разуму. Смех, да и только! А гонору, — сколько у них было? Некоторые из них считали нормой общаться с рядовыми коммунистами не иначе, как в менторском тоне.

Вспомните, Иван Яковлевич, разве не кадровый аппарат в/ч 32152 вначале прорабатывал Ваш перевод на должность командира 311олсбпс в Афганистан, а уж потом оформлял все необходимые документы. Уверен, что к такому сюрпризу Вы не были готовы, когда по прибытию к новому месту службы, они же кадровики принудили Вас к написанию рапорта о Вашем добровольном согласии пойти на понижение. Могу также утверждать, что никто из кадровиков за этот вопиющий случай не понёс никакого наказания. Основываясь на собственном опыте, допускаю, что эти ребята запросто могли продержать Вас на должности НШ 311 олсбпс оставшиеся двадцать месяцев, используя в качестве своего оправдания вами же написанный рапорт.

И ещё, Иван Яковлевич, простите за наглость, задам Вам ещё один далеко не скромный вопрос. Почему Вы приехали в Афганистан, где шла война подполковником, и вернулись в Союз подполковником. Мне даже хорошо известно, несмотря на то, что Вы командовали единственной частью войск ПС принимавшей участие в афганской войне, в звании подполковника пребывали, как говорится, от звонка до звонка, т.е. все пять лет. Хотя, и Вы это прекрасно знаете, офицеров проявивших высокие морально-боевые качества при защите Отечества и выполнении интернационального долга (в условиях боевой обстановки) разрешалось представлять к присвоению очередного воинского звания независимо от срока выслуги в предыдущем звании. Не могу не заметить, Иван Яковлевич, что и здесь руководство УПС обошлось с Вами, мягко говоря, не совсем справедливо. Тем более Вы находились в должности, которая в соответствии с утверждённым штатным расписанием 311 олсбпс предусматривала присвоение Вам воинского звания полковник.

Хорошо известный мне 309 осбпс, именно на нём воинское звание полковник получил Зубарев Алексей Игнатьевич.  На батальоне в Ялте, получил воинское звание полковник, его командир Журавлёв Иван Алексеевич, хотя в штатном расписании этих батальонов никаких преференций для командиров частей не предусматривалось. Мне лично приходилось подписывать представление к присвоению воинского звания полковник заместителю командира 29 оппс Кузнецову Владимиру Яковлевичу и многим другим офицерам на ступень выше занимаемой должности. Здесь, я только приветствую присвоение очередных воинских званий и ещё больше внеочередных, а главное на ступень выше занимаемой должности, поскольку эти события невероятно стимулируют деятельность офицера. Но когда с Вами, Иван Яковлевич, поступили так, как поступили, то простите, не только Вы, но и любой другой офицер которому сотворили подобную гадость, запомнит её на всю оставшуюся жизнь. Обычно потом, таким вот пострадавшим их начальники в т.ч. бывшие, говорят, что им просто не повезло и, как правило, призывают легче переносить или вовсе забыть этот или эти неприятные случаи. Конечно, а что остаётся делать. В конце концов, не все носят фамилию Старовойтова А. В..  Александр Владимирович начав военную службу в звании подполковника, через несколько месяцев, умудрился, оставаясь, по сути, гражданской персоной без полноценного военного и специального образования, опыта руководства воинскими подразделениями и частями получить звание генерал-майора, минуя воинское звание полковник. И Героя России неведомо, за что получил генерал армии Старовойтов А. В.

Юрию Алексеевичу Гагарину, первому космонавту из числа землян, совершившему свой исторический подвиг удалось пропустить всего лишь звание капитана, но никак не полковника. Так что Иван Яковлевич УТЕШЬТЕСЬ!!!

Хотя никак не могу не заметить, что обеспечивать правительственную связь с Командующим 40-й армии и его штабом, послом СССР в ДРА, Главным военным советником, Президентом республики Афганистан и другими абонентами в условиях войны и в жарких климатических условиях, а также одновременно обустраивать своими силами военный городок — это не штаны в в/ч 32152 протирать!

К сожалению, дошло до меня слишком поздно, уже на гражданке, что хлеб свой мы в армейских условиях добывали очень тяжелым трудом. Было с чем сравнить. Примеров тому масса, однако, остановлюсь только на личных впечатлениях и сравнениях. Итак, отступлю лет на 40 — 45 назад.

Где-то ближе к середине семидесятых наши два экипажа Р-135 дважды привлекались к испытаниям аппаратуры “Залив”. Продолжительность каждого испытания, практически, в течение всего лета. Для испытаний было выбрано место, исключающее даже случайное появление местных радиопомех, т.е. вдали от дорог, предприятий, населённых пунктов и ЛЭП. На карте это место называлось – “пески Муюн-кум”. Конечно это не туркменские пески, но тоже ничего хорошего. Нам была поставлена задача выдавать в эфир мощность близкую к максимальной. А это означало, запитывать  передатчик только от двух дизель-электрических агрегатов, хотя в летний период, период наилучшего распространения радиоволн, большую часть суток можно было работать в режиме пониженной мощности от одного агрегата. Вот так и проводились войсковые испытания “Залива” в  условиях “стерильности”, которых в реальных условиях, а тем более в боевой обстановке достичь невозможно. Откровенно, не углубляясь особо в технические вопросы, лично у меня, как у радиста, к “Заливу” сразу возникла неприязнь и полное неприятие. Так в общем оно и случилось, Хоть “Залив” вроде и приняли на вооружение, однако время доказало, что это было мертворожденное дитя на котором конструкторский коллектив, а может и люди курировавшие эту разработку по линии УПС, неплохо погрели руки.

Если мы, военнослужащие работали по 24 часа в сутки, испытатели,  несомненно, являвшиеся членами профсоюза, трудились двумя группами по 12 часов в сутки, ежедневно перерабатывая по четыре часа. Проживали они в гостинице “Казахстан”, в то время одной из лучших, в центре Алма-Аты. К месту работы и отдыха их доставляли на машине части, около 70-80 км. в одну сторону. В субботу и воскресенье все гражданские лица в строгом соответствии с советским законодательством отдыхали. Ну а мы военнослужащие, пользуясь тем, что дизеля молчали, наслаждались тишиной под палящим солнцем. Отпускать нас домой на выходные, оставив с л/с одного офицера или прапорщика командование части посчитало излишней роскошью. Две передающие части, как и две приёмные размещались рядом в 300-500 метрах друг от друга. В отношении л/c требования устава не нарушались их регулярно возили в баню, а что касается офицеров и прапорщиков — в уставе про это ничего не сказано. Познакомившись поближе с персоналом испытывающим “Залив” мы, в то время довольно молодые офицеры, чисто из любопытства не могли не поинтересоваться, а сколько же они получат за свою работу. И каково было наше удивление услышать, во всяком случае, не меньше чем по пятьсот рублей в месяц. Увидев наши изумлённые лица они сразу же поспешили пояснить, что у них огромная переработка и кроме того они ожидают такую з/п вместе с командировочными. Вот так оказалось, что  работая по 168 часов в неделю, у нас, не было никаких переработок и командировочных. Возможно, только моё денежное содержание из числа начальников передающих и приёмных частей составляло в те годы что-то около ста восьмидесяти рублей в месяц. У молодых офицеров, не имевших надбавки за выслугу лет, оно было ещё меньше.

К слову сказать, нагрузка, которая приходилась на офицеров 29 оппс и 16 обрвпс, в конце восьмидесятых и начале девяностых годов была вообще запредельная. Об этом лучше промолчать и просто поклониться людям в пояс. Только на обеспечении связи  после землетрясения в Спитаке и Ленинакане 29 оппс в полном составе, усиленный офицерами и прапорщиками других частей ВПС провёл более полугода. К сожалению с течением времени ситуация в Закавказье только ухудшалась, а в значительной её части, например  в Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе начались боевые действия, которые в последующем велись годами. Казалось бы, апрель 1991г.  мирное время, однако правительственную связь с Командующими ЗакВО и ЗакПО и их штабами из ППД уже обеспечивал 29 оппс. Сомневаюсь, что  в истории ВПС найдётся подобный пример. Эпизодических вооружённых столкновений в т.ч. в столицах Грузии и Азербайджана тоже было предостаточно. Офицеров всегда не хватало и  если ввести такой термин как переработка, она бы измерялась годами. Собственно по этой причине руководство УПС летом 1991 года вынуждено преобразовало 29 оппс в 16 обрвпс.

Виктор Михайлович Старосельский, о котором шла ранее речь, лет за десять, после нашего с ним изгнания из войск ПС, сумел построить в престижном районе г. Ставрополя двухэтажный особняк. Недалеко от его дома он купил сыновьям квартиры, не однокомнатные и, машины, разумеется, не “Жигули”, построил для них гаражи. Сам ездил только на престижных иномарках. Перевёз в Ставрополь своих родителей и поселил их  в купленной для них квартире. Посетил с супругой с десяток европейских стран, не раз они бывали на лыжных курортах Швейцарии. Одна из его заключительных поездок, кажется, тур по Японии. Если человек талантлив, то он талантлив во всём и везде!

Здесь весьма уместен вопрос, а что он и его семья или любой из нас, включая командиров частей, получили за долгие годы службы в войсках ПС – практически ничего!!! Лично мне и моей семье из двадцати четырёх лет офицерской службы более половины пришлось скитаться по съёмным углам, комнатам, иногда квартирам. После вывода бригады, меня, её командира, полковника, лишив всего чего можно, в том числе жилья и даже права на ношение военной формы одежды, как паршивую собаку, выгнали из войск ПС. В 1992 году нам удалось вывести большую часть боевой техники, из сорока пяти суток моего отпуска дней пятнадцать использовал для вывоза моей семьи и личного имущества из г. Кишинёва в г. Невинномысск. На том мой отпуск и закончился.  По итогам года был лишен ЕДВ на все 100 %. В 1993г ситуация  с ЕДВ повторилась.  Теперь меня больше всего умиляют наши СМИ, без умолку трещащие что-то о патриотизме.

Однажды мне довелось около часа говорить по телефону с начальником управления кадров ФАПСИ. К сожалению, фамилию этого генерал-лейтенанта забыл, но хорошо помню, как он мне жаловался на острую нехватку кадров на должности командиров частей. А что же они ожидали, что толковых командиров у них тьма тьмущая? Такие офицеры как п-к Лукьянов В. В., п/п-к Старосельский В. М. это как говорится “штучный товар” их обучать и готовить надо не один десяток лет , а потому и беречь как зеницу ока.. Ну и каких офицеров руководству ФАПСИ пришлось назначать на должности командиров частей, а таких которые даже не имели нормального академического образования, не говоря уже о необходимом опыте практической работы.

Иван Яковлевич, можете себе представить, что работая начальником службы безопасности одного из филиалов известного банка месячная з/п одного моего сослуживца по Венгрии в валюте ровнялась сумме командировочных за год его службы в ВНР в венгерских форинтах. Командировочные ему выплачивались из расчёта 100$ в сутки. Лично мне в течение пяти лет пришлось  возглавлять, подразделение связи предприятия энергетики.  Начальник одного из наших узлов, к примеру, размещавшегося в здании управления имел в подчинении только одного инженера. Находясь на инженерских должностях эти два связиста, имели всего лишь техническое образование. При этом зарплата НУС однозначно, превышала денежное довольствие командира бригады ВПС. Спрашивается, и для чего надо было заканчивать Академию, а до этого ещё и военное училище связи, да и отслужить в ВПС не менее двадцати лет. Примечательно, что оборудование узла связи, включало: УПАТС (учережденческо-производственная автоматическая телефонная станция) MiniCom DX-500, цифровую систему передачи ИКМ-30 и аппаратуру уплотнения TN-12 польского производства. Ну и ещё пару примитивных компьютеров. Чтобы Вы Иван Яковлевич хорошо представляли себе объём этого незатейливого оборудования, с уверенностью могу доложить, что всё оно, за исключением резервных источников тока и стойки промежуточных переключений, запросто поместилось бы в штабном отсеке Р-142, причём без изъятия находящегося там стола. Однажды случилось так, что УС остался без инженера, а начальнику узла пришло время, уходить в отпуск. Оказалось что и это не критично. За месяц пребывания НУС в отпуске, отсутствие обслуживающего персонала на узле связи управления никто даже и не заметил.

Строго нормированный рабочий день никаких тебе ни тревог, ни учений, ни нарядов, ни командировок, ни стрельб, вообще никакого оружия и автомобилей, итоговых проверок, инспекций. В конце концов, никаких отличников боевой и политической подготовки. Все субботы и воскресения твои и проводи их так, как тебе это заблагорассудится. Схема связи за всё время моей работы не то что не изменялась, но даже и не корректировалась. Наши офицеры-связисты о такой жизни могли только мечтать! И в чём твёрдо уверен, многие из нас и я, в том числе, даже представить себе не могли, что оказывается можно жить совсем иначе. Корреспондент газеты «Комсомольская Правда» полковник в отставке Баранец В.Н. в одной из своих статей, освещая жизнь войск в середине девяностых годов,  как-то писал, что денежное содержание командира дивизии в те годы уступало зарплате девушки-уборщицы из самого заурядного банка. Уже  с середины первого десятилетия двухтысячных годов не раз приходилось слышать, когда отдельные военнослужащие отслужив в ВС по 25 лет и более, стали отказываться от военной пенсии, а получали её на общих основаниях с гражданскими лицами. Как-то так получилось, что пенсии сверхсрочнослужащих, прапорщиков и части младших  офицеров стали меньше, чем у лиц заработавших её в сфере народного хозяйства. И так продолжалось до 2012 года.

Иван Яковлевич в своей статье Вы пишите, что родом происходите из бедняцкой семьи.  К огромному сожалению, мне тоже похвастать нечем, поскольку тоже не от хорошей жизни моя трудовая деятельность началась в пятнадцать лет, т. е. после окончания восьмого класса. Дальнейшую учёбу пришлось совмещать с работой, а это ой как не просто. Согласитесь, что по общепринятым меркам командир полка или бригады, не вижу здесь особого различия, не Бог весть, какая величина, но мы-то с Вами хорошо знаем скольких сил и какого труда нам это стоило. Частенько меня терзают сомнения, а нужно ли мне всё это было. В конце концов, штабная  работа, которой мне пришлось отдать около семи лет, в тягость мне никогда не была. Более того, в тех штабных коллективах, где пришлось трудиться, как правило, был заметной и достаточно перспективной фигурой. Получить полковника при штабе, конечно же, не составляло особого труда, но почему-то мне всегда хотелось уйти на самостоятельный участок работы, где можно было реализовать свои знания, опыт и энергию. Да знай, я о том, что через два года Советского Союза не станет, однозначно поступил бы иначе. Но даже в начале августа 1991г всё происходящее оценивал не более чем, как временные трудности роста, которые вынуждена переживать страна. Часто сам себе задаю вопрос, — А поступил бы я так сегодня? И сам на него отвечаю, — Скорее всего, нет, или даже категорически нет.

Отчасти Солопанов С.В. был прав, надо было мне увольняться вместе с ним ещё в мае 1992 года, но уже тогда отчётливо знал, что без меня 16 обрвпс там бы в Рустави и сгинула. А именно этого мне и не хотелось допустить. Обязательно нашлись бы такие персоны, которые могли бы расценить моё увольнение, как оставление поля боя. В любом случае жизнь моя от этого легче бы не стала. Так вот и не могу найти ответа на свой вопрос.

Понимаете, Иван Яковлевич, пребывая в должности командира, и в Будафоке, и в Рустави меня никогда не покидало ощущение того, что мне постоянно приходилось метаться между молотом и наковальней. В конечном итоге, всё закончилось тем, что на этой наковальне меня и размазали. Мои подчиненные, чьи интересы, мне как цепному псу,  приходилось не раз защищать, посчитали, что ничего особенного не произошло. Разумеется, в тех условиях они имели все основания полагать, что Государство Российское обязано вывести нашу бригаду из Грузии. Вот оно в лице ФАПСИ их и вывело. В конце концов, не мог же командир бригады подрывать авторитет вышестоящего руководства и рассказывать своим подчинённым об отсутствии приказа на вывод, безразличии должностных лиц ФАПСИ и полном их бездействии. Может и пишу об этом только потому, что хочу предупредить и упредить особо ретивых командиров от подобных поступков. Ладно бы пострадал сам “виновник”, но причём тут моя семья. Есть одно хорошее выражение — “Горбатого могила исправит”- наверное, это про меня.

Таким образом, на моём примере можно легко уяснить, что известный лозунг – “Вначале думай о Родине, а потом о себе!” — изжил себя вместе с распадом СССР! Да, возможно, я не прав, однако окружающая действительность, огромное число совсем других примеров и среди них мой непосредственный начальник, генерал наделённый властью, вместо того чтобы исполнять свои обязанности, проявлять заботу о  своих подчиненных, действует как  обычный мошенник. Всё это заставляет меня думать именно так. А теперь конкретно по существу! Узнаёте?!!!

 

2016-05-26_20-09-35

 

Иван Яковлевич это скриншот сообщения, которое ВЫ отправили на мою страничку в социальной сети “Одноклассники” 26 января 2014 года . Много гадостей сотворил мне генерал Иванов Олег Васильевич, но я как-то находил или пытался дать тому объяснение, что именно подвигло его на это. Чтобы не смешивать здесь всё в кучу, от их публикации пока воздержусь. Но случай описанный Вами как-то даже не укладывается в рамки офицерской порядочности. Он был Ваш непосредственный подчиненный и не где-нибудь, скажем в Подмосковье, а в Афганистане, где шла война. Говорят, что самые серьёзные отношения, часто перерастающие в крепкую дружбу, возникают именно на войне. Вы, как его командир, сделали для Иванова О. В. гораздо больше того, на что он мог рассчитывать и чего он заслуживал. Собственно, и как технарь и как организатор связи, и вообще как связист — он НУЛЬ! Мне не раз приходилось с ним бывать на занятиях по командирской подготовке в ОПС в ЮГВ. Уверен, что ни разу за всю свою службу он не отработал своими руками, как скажем п-к Калапов Л.Н. документы плана связи в операции. Да у него для этого просто ума не хватит. Вот командовал он 165 орсбпс, а что он знал о средствах радио и космической связи, которые были у него в батальоне – представьте себе, НИЧЕГО! Возможно что-то в пределах их ТТХ или ТТД. Не более того. В дальнейшем в ВНР, а именно в г. Сольноке он принял 162 оррбпс на вооружении, которого уже состояли радиорелейные станции Р-414. Способен ли был Иванов О.В. развернуть эту станцию и самостоятельно войти в связь? Конечно же, нет!!! Он и сейчас не сможет этого сделать. А уж как, например, осуществлять коммутацию или транзит каналов по НЧ при совместной работе в линии Р-414 с Р-404 (маркерные каналы разные вот потому и происходит смещение каналов). Для него это вообще тёмный лес. А мне вот лично кажется, что командуя 162 оррбпс, он как командир, обязан был быть радиорелейным механиком как минимум первого класса, а лучше мастером. Думаете, он силён в станционных средствах. Полагаю и здесь он только пыжился и имитировал свои глубокие познания. Небольшой пример. Во Владикавказ на спецпоезде прибывает С. Шахрай. Для обеспечения с ним ПС штабом в/ч 32152 принято решение используя наш самый маленький двухмашинный узелок осуществить забор каналов или канала из ЦПС, точно уже не помню. От полевого УПС  проложить абонентскую линию к вагону или в вагон не столь это сейчас важно и принять абонента на обслуживание. Звонит мне Иванов О.В. и спрашивает:

-У тебя в Невинномысске этот самый двухмашинный узел есть? – отвечаю ему:

— Так точно имеется

— Сформируй экипаж и направь узел во Владикавказ для выполнения задачи.

Здесь я чувствую, что перестаю понимать своего начальника, ну ладно я радист, но он же закончил ВТУ в Багратионовске, он станционщик и несёт какую-то ересь. К тому времени, в окрестностях Невинномысска на открытой площадке, можно сказать в поле, без какого-либо ограждения под открытым небом, конечно под охраной часовых, стояла вся выведенная техника в т.ч. и узел о котором идёт речь. Но, могли ли мы содержать СА в аппаратной, при таких вот условиях хранения, и что по этому поводу говорила известная “красная книжица”. Мне сразу стало ясно, что Иванов О.В. не знает требований основополагающего приказа, которые, кстати, он должен был знать как «Отче Наш».  Закончился мой разговор с начальником тем, что я ответил ему – “Есть”, и сделал всё по-своему, т.е. направил узелок из Рустави.

Здесь, Иван Яковлевич я лишний раз хотел Вам показать, что как связист,

как профессионал Ваш бывший подчиненный очень слаб и если на него,

свалилось такое счастье, т.е. через два или даже три года после окончания

инженерного факультета ВКАС быть назначенным на должность

командира 165 орсбпс. Иванов О.В. на Вас молиться был должен. Да,

именно так, поставить вместо иконы Ваше фото и отбивать поклоны.

Лично я подобного примера за всю свою службу не встречал, причём из всех отдельных батальонов войск ПС 165-й был самым большим и по количеству техники, и числу военнослужащих всех категорий. Вполне допускаю, что, например, в 53-м полку офицеров могло быть меньше чем в 165 орсбпс.

Случай, прямо скажем вопиющий, и если бы Вы Иван Яковлевич не вскрыли при Иванове О.В. конверт, простите меня великодушно, то Вас могли бы обвинить в крысятничестве. Недаром говорят — “Командовать, это значит предвидеть”. В данном случае от беды Вас спасло только командирское предчувствие. Дело понимаете не в этих 530 долларах, которые испарились неизвестно каким образом, а дело в потере лица, потере авторитета командира и это самое страшное, чего скажу Вам откровенно, и сам боялся всегда. И обиднее всего, что Вас мог подставить человек которому Вы когда-то всецело доверяли и наверняка случись тогда в боевой обстановке критическая ситуация доверили бы и свою жизнь. Конечно же, это плевок в душу! Обратите внимание, прошло уже более двадцати лет и Вы, Иван Яковлевич, это не забыли и наверняка уже не забудете до конца своих дней.

Вот и я, скажу Вам откровенно Иван Яковлевич, до своего последнего вздоха буду помнить, что сотворили со мной эти мерзавцы из ФАПСИ. Представляете, а какие в действительности люди нами командовали?! Отпетые негодяи!!!

Возможно, Вы не согласитесь с моей оценкой и Вы имеете на это полное право, но таково моё виденье и если хотите таково моё убеждение, которое сформировалось у меня за годы моей службы в войсках правительственной связи. Спасибо Валерию Викторовичу Лукьянову, что он настоял и поднял эту тему хотя бы на страницах сайта Ю. В. Лазарева. В конце концов, об этом должны знать хотя бы ветераны наших войск которые, как и мы с Вами, отдали всё ценное, что у нас тогда было: молодость, свою кипучую энергию, упорство и  целеустремленность.

Искренне желаю Вам Иван Яковлевич крепкого Здоровья и долгих лет жизни!

С уважением к Вам, полковник в отставке Еронин М. П.

25 мая 2016 г.

Понравилась статья, напишите комментарий и расскажите друзьям

Friend me: