Еронин М.П.

Полковник в отставке Еронин М.П.

Сигнал “ТРЕВОГА”

В конце января 1971 года, я л-т Еронин М. П., убыл из 33 оппс (г. Мары) к новому месту службы в 165 осбпс (г. Алма-Ата), на должность начальника станции радиорелейной роты Р-404.

165 отдельный станционный батальон ПС появился в г. Алма-Ата сравнительно недавно и потому только обустраивался. К батальону была временно прикомандирована радиорелейная рота нашего 33 полка. Ожидалось что передислокация полка из г. Мары в г. Алма-Ату начнётся не позже лета 1971г.

Ещё пару лет назад на территории, выделенной под размещение частей войск ПС, выращивалась кукуруза. Район, к которому примыкал военный городок, был довольно большим и состоял преимущественно из домов частного сектора. Назывался — «Пятилетка Турксиба». Южнее нас был только т.н. «собачник», а точнее — место захоронения бродячих собак из г. Алма-Ата. Когда ветер дул со стороны «собачника», то находиться на территории части было не совсем, мягко говоря, комфортно. Ветераны батальона рассказывали, что для размещения части предлагалось и другое место на севере города, недалеко от пограничного училища. Тогда бы и до ледового катка «Медео» было рукой подать, и дышали бы люди прекрасным чистым горным воздухом. Но командиру, готовившемуся уйти на пенсию, как говорится, всё было «до фонаря». Он избрал более лёгкий путь, который исключал многие согласования по размещению части.

Моя станция была новой но, как и вся техника батальона, хранилась на открытой стоянке.

Той зимой морозы в Алма-Ате стояли до -20 градусов днем, а ночью температура падала до -30.

В первые же дни я проверил и привёл в рабочее состояние пусковые подогреватели на всех трех машинах релейной станции. Частенько свечи, «пусковиков» ушлые водители использовали в качестве электроприкуривателей. Может поэтому, водители пытались убедить меня в том, что в части, якобы, существует неписаный приказ о категорическом запрете применения этих устройств. Однако, снятые свечи не только вернули, но и установили на прежнее место. Действительно, если не знаешь, как работает пусковой подогреватель, и не умеешь им пользоваться, легко не только вывести из строя рубашку охлаждения двигателя, но и даже спалить всю машину. Внимательно выслушав, согласился с их доводами, однако добавил, что в случае чего проблему с запуском беру на себя.

Не прошло и 2-3 дней, как часа в три ночи прибегает ко мне посыльный, стучит в окно, жил я тогда, как и большинство офицеров, на квартире, и сообщает, что в части объявлена чуть ли не боевая тревога. Я, молодой лейтенант со скромным офицерским опытом, с тревогой, после окончания военного училища, сталкивался только один раз. Быстро одевшись, побежал в батальон по кратчайшему пути. Минут через 10 был уже в части, где, казалось бы, царил сплошной хаос, но так только казалось. Каждый знал и делал своё дело. Одни солдатики тащили воду к машинам, другие со склада артхимвооружения — боеприпасы, третьи — продовольствие. Всё это загружалось в машины и швартовалось. Пока бегали — не обращали внимания на мороз, который в ту ночь точно был не меньше 30-ти градусов. Наконец всё было получено и загружено, а двигатели машин не только молчали — они не подавали даже малейших признаков жизни. Аномальный для Алма-Аты мороз сделал своё подлое дело и даже “кривой стартер” был бессилен поднять боеготовность автотехники.

Моему экипажу повезло. После проверки и обслуживания пусковых подогревателей я приказал все автомобильные аккумуляторы сдать на зарядку. Получить мы их должны были накануне вечером, но реально мне очень хотелось с этим потянуть. Известно, что ёмкость теплого аккумулятора значительно больше холодного. Так оно и получилось. После объявления тревоги, наши аккумуляторы оказались не только свежезаряжеными, но и доставлены из тёплого помещения.

Работали быстро и чётко. Мне казалось, что солдатики были уверены, что в отличие от других экипажей, у нас всё получится. Странно, но установив и подключив аккумуляторы, водители не сели в кабину, а молча смотрели на меня.

— Начнём с аппаратной – скомандовал я.

Пусковой подогреватель будто только этого и ждал. Вентилятор сразу же легко схватил, ярко вспыхнула контрольная спираль и, как только я открыл подачу бензина, котёл подогревателя загудел монотонным тоном паяльной лампы. Водитель аппаратной, стоявший на бампере, залил в радиатор литров 5-7 воды, а потом, убедившись что подогреватель работает без срывов, долил остальную. Минут через 10 датчик температуры двигателя показывал около 90 градусов. Выжав сцепление, водитель включил стартер. Двигатель машины завёлся мгновенно с первого толчка и сразу же вышел на устойчивые обороты. Перекрыв бензин и хорошо продув котёл, я отключил подогреватель и перешёл к следующей машине. Ещё через 20 минут экипаж был готов покинуть ППД.

Командир нашей роты Владимир Горшков (отчество не припоминаю) был из местных и жил от части довольно далеко, в Талгаре в доме своих родителей, а это 20 км. восточнее Алма-Аты, и о том, что происходило ночью в вверенном ему подразделением узнал только утром, по прибытии на службу. Естественно, связи с ним не было. Командир батальона тоже жил на севере Алма-Аты и прибыл в часть только часа через полтора. Таким образом, мне ничего не оставалась, как принять решение на самостоятельное убытие в район сосредоточения. Однако, где он находится я не знал и потому доверился своим водителям. Когда машины начали трогаться с места, раздавался такой треск, что невольно подумал, все мосты сейчас будут порваны в клочья. Но ничего, пронесло! Через несколько метров движения все посторонние звуки исчезли. Потихоньку, в потемках, по занесенной снегом дороге выкатили за пределы военного городка и благополучно добрались до района сосредоточения.

Часа через полтора-два, когда восточный небосклон стал алым, к нам подъехала клубная машина части. Вот только тогда меня перестал грызть червь сомнения — а в тот ли район мы прибыли. Ещё где-то через час, на Газ-69 подъехал командир батальона м-р Чесалкин Виктор Николаевич. Приняв мой рапорт, он молча пожал мою руку, ничего не сказал, сел в машину и уехал. А ещё часа через два приехал начальник автослужбы к-н Саранча Александр Васильевич, которого я тогда еще не знал. Вначале он довел до меня распоряжение командира батальона возвращаться в часть, а потом, не то чтобы для знакомства, спросил:

— Cлушай, откуда ты к нам попал?

— Как откуда? Из Мары — ответил я.

— А что, у вас там тридцатиградусные морозы? — спросил он с некоторой долей ехидства.

— Нет — ответил я, — а вот в Сибири, морозы частенько бывали и за сорок.

— А родом ты откуда?

— Из-под Ташкента — ответил я.

Капитан рассмеялся:

– А я родом из-под Фрунзе.

Через час мы были уже в части. На этом выход 165 осбпс и прикомандированной к нему радиорелейной роты по боевой тревоге завершился.

Поскольку, я тогда был всего лишь начальником станции, то чем закончился “разбор полётов” и каковы были его последствия — не знаю. Пару дней спустя между офицерами ходила такая байка, что из инспекторской группы прилетел на самолёте старенький маршал с пакетом, который и поднял внезапно по тревоге весь Средне-Азиатский Военный Округ.

Наверное, не у нас одних было так плохо, поскольку никаких наказаний, а тем более оргвыводов, не последовало.

Жизнь продолжалась своим чередом.

Главные подъемы по тревоге, закаляющие солдата-мужчину, у меня были впереди, а этот стал хорошим уроком на всю оставшуюся службу.

В августе 1989 года, будучи уже подполковником, начальником отделения боевой подготовки и службы войск УВПС на ЮЗН, я находился в служебной командировке в г. Будапеште, когда мне вдруг позвонил начальник Управления и войск ПС на Южном направлении генерал-майор Волков Феликс Никанорович и предложил должность командира 29 оппс. Его я знал давно, ещё, когда он был майором или капитаном, начальником штаба отдельного станционного батальона. Феликс Никанорович принадлежал к числу немногих генералов войск ПС, который закончив суворовское училище, а затем военное училище и военную академию, не пропустил ни одной ступеньки карьерной лестницы. Уже за это подчиненные офицеры его уважали. Вообще, таких опытных и авторитетных генералов, как Волков Ф. Н., можно было пересчитать в наших войсках по пальцам одной руки. К ним бы я ещё отнёс генерал-лейтенанта Беду Анатолия Григорьевича и генерал-майора Самохина Роберта Васильевича.

Поэтому не удивительно, что многие офицеры стремились попасть служить под командование именно к Феликсу Никаноровичу.

Конечно, если бы кто-то другой, а не генерал-майор Волков Ф. Н. предложил мне вот так, можно сказать втёмную, занять должность командира 29 оппс — однозначно отказался.

К моменту нашего с ним разговора, так уж получилось, мне довелось побывать во многих частях войск ПС: в ЮГВ, в ГСВГ, на Украине, в Средней Азии, Казахстане, Киргизии и Туркмении. Не раз приходилось бывать, за исключением некоторых, в частях ВПС дислоцирующихся на территории РСФСР. Как-то вот пропустил части войск в Белорусском и Дальневосточном ВО. Естественно, при этом у меня складывалось сугубо личное мнение о состоянии дел в посещаемой части. Однако, к моему большому сожалению и с 29 оппс я не был знаком, даже понаслышке. Если бы до нашего разговора с генерал-майором Волковым Ф. Н. я хотя бы на один день попал в этот полк — без сомнения, при всём к нему уважении, я бы его предложения не принял.

Такой опыт у меня уже был, когда ещё в 1985 году я отказался от должности командира вновь формируемого полка. К тому времени я откомандовал 309 осбпс чуть больше года, однако начальник ОВПС в ЮГВ п-к Лизунов Ю.М. формирование полка, на базе 162 оррбпс в Сольноке, почему-то решил возложить на меня. Тогда я посчитал, что к такому объёму работы пока не готов. После моего отказа на эту должность был назначен командир 162 оррбпс п/п-к Иванов Олег Васильевич.

В феврале 1986 г. в кабинете командира в/ч 32152 я отказался от предложения занять должность заместителя начальника первого отдела в штабе войск, мотивировав тем, что не могу занять эту должность, прежде всего по этическим соображениям, поскольку ещё не командовал полком.

Подумайте сами, начал бы я, к примеру, предположим в 4-м оппс, как говориться, “качать права”, а командир этого полка — Юрий Васильевич Игнатченко — которого глубоко уважаю и считаю одним из лучших командиров ВПС, потихоньку, чтобы слышал только я, спросил бы меня: -«Михаил Павлович, а ты сам то знаешь как полком командовать?» Представляете моё состояние?!!!

Где-то недели через две, после всех формальностей связанных с назначением, приступил к приёму дел и должность командира 29 оппс, которая вместо положенных двух недель затянулась почти на месяц. Недостача только по бензину составила более 70 тонн!

Однако, чтобы читатель сразу понял куда я попал и какой полк принял, хотел бы заострить его внимание только на одном элементе отражающем состояние боевой готовности — это подъёме части по сигналу «Сбор по тревоге».

Для примера, 309 осбпс, который я передал в мае 1987 года п/п-ку Зубареву А.И., по сигналу«Сбор по тревоге» покидал ППД c загрузкой имущества первой очереди — за 17-18 мин. При этом, на территории части не оставалось ни одного автомобиля или прицепа.

Вступив в командование полком, первое что я проделал — это поднял по тревоге станционный батальон п/п-ка Милованова В.И. Не знаю, что это было, то ли первый блин всегда комом, то ли ещё что-то, но шесть часов спустя более половины боевой техники батальона всё ещё продолжало оставаться на местах стоянки. Как потом оказалось и два других батальона по этому показателю были не намного лучше.

После всего увиденного в конце сентября, начале октября 1989 года в 29 оппс своё состояние я мог выразить словами небезызвестной песни – «…зачем я в ваш колхоз приехал, зачем нарушил ваш покой…».

 

Понравилась статья, напишите комментарий и расскажите друзьям

Friend me: