Ашот ШахназарянПолковник в отставке Шахназарян А.Е.

                                                                     …Помнить свое прошлое,      ради будущего…

Детство ребят, родившихся вскоре после победы советского народа в Великой Отечественной войне, не отличалось изобилием и разнообразием еды, но зато какое было раздолье для мальчишек, игравших в войну в местах недавних сражений!

Мне помнится большой пятиэтажный жилой дом, где жили семьи офицеров Харьковского военного училища. Половина этого дома была в развалинах. Именно эти развалины привлекали нас своей таинственностью: играть там было и страшно, и интересно. Тем более, что родители строго-настрого запрещали нам даже ходить туда! Помнится так же старенький экскаватор, тарахтевший с утра до вечера, разгребая завалы из битого кирпича и каких-то конструкций на соседней улице, медленно приближавшегося и к «нашим» развалинам.

А вокруг были люди, пришедшие с войны. В воздухе до сих пор витала всеобщая радость от Великой Победы. Ведь вся страна участвовала в войне, кто непосредственно на фронте, кто в тылу, зачастую работая в еще более тяжелых условиях и не жалея себя ради Победы. Конечно, все радовались, что все страшное осталось позади! В застольях по любому поводу, разговоры постепенно все равно возвращались к воспоминанием о войне, со слезами и крепким словцом.

Но цепкая память ребенка запомнила и других людей. Худых, в полувоенной застиранной одежде, плохо выбритых, зачастую нетрезвых мужчин. Изможденных женщин с нерадостными лицами и глубоко запавшими глазами. И я не понимал, отчего у меня при виде этих людей вдруг появлялась острая жалость к ним. Однажды, когда мы гуляли с отцом по городу, он заметил этот мой взгляд и после некоторого молчания сказал, что не все вернулись с войны. Что очевидно эти люди потеряли родных, или близких, или друзей, а зачастую и кров. Что это глубоко несчастные люди. Его слова поразили меня! Наверное, это было мое первое знакомство с другой жизнью, отличной от жизни моей семьи и жизни семей окружавших нас. До сих пор, при воспоминаниях о раннем детстве, у меня перед глазами возникают образы этих людей, и мне становится грустно.

Мой отец был военным. Закончив в 1943 году военную Академию, он воевал на Кавказе. Был ранен. Награжден орденами и медалями, в том числе, медалью «За оборону Кавказа», которой он очень гордился. После войны он занимался преподавательской деятельностью в Московском, Харьковском, Ташкентском, Калининградском училищах, и в 1966 году закончил военную службу в Московском пограничном военном училище.

Естественно,  что после окончания школы, у меня не было разброда и шатания в мыслях – кем быть? Конечно же, я пошел по стопам моего отца, и после окончания школы в 1964 году, стал курсантом МПВУ, на факультете «спецсвязь».

Уже потом, спустя годы, проходя службу в войсках, мне иногда встречались офицеры старших выпусков Московского пограничного училища. Услышав мою фамилию, они спрашивали у меня:

— А подполковник Шахназарян кем тебе приходится, вы родственники, или однофамильцы?

Я отвечал, что это мой отец. И мне было очень приятно, что курсанты, которым преподавал мой отец, с большой теплотой и благодарностью отзывались о нем как о человеке, который кроме самого предмета «Военная администрация», учил их азам жизни, рассказывая как необходимо поступать в тех, или иных жизненных ситуациях!

В пятидесятые годы, несмотря на мой малый возраст, я видел, как просто и неприхотливо мы жили. Так же неприхотливо жило большинство семей, с детьми из которых мне приходилось общаться. Но постепенно я стал замечать и другое. Люди уже не донашивали военную форму, оставшуюся с войны. Женщины делали прически, и от них пахло такими же духами, как от моей мамы, духами «Красная Москва» и уже не были они похожи на тех, в Харькове, с изможденными серыми лицами. Мужчины не отставали от женщин и старались одеваться по незатейливой моде тех времен.

 

Мы же, подрастающее послевоенное поколение взахлеб читали книги о героях войны, особенно детях и со слезами на глазах по несколько раз смотрели художественные фильмы о войне, стараясь стать такими же смелыми, отчаянными и чистыми ребятами, как партизан Леня Голиков, герои молодогвардейцы и множество других участников той войны.

И в силу того, что мы тогда были еще дети, мы никак не  могли заметить и осознать, что мир стал другим! Что в большой политике обозначились коренные перемены. Что бывшие союзники по борьбе с фашизмом, постепенно удаляясь друг от друга, превратились в непримиримых врагов. А в западной прессе стали появляться публикации, принижающие роль Советской Армии в разгроме фашизма, искажающие ход и результаты второй мировой войны. Даже после окончания школы и поступления в военное училище, мы видели, что наконец-то живем в мире, который, казалось, будет вечно! Память о страшной войне у людей постепенно стала притупляться. Даже день Великой Победы — 9 мая никак не выделялся среди череды серых будней.

Наверное, высшее политическое руководство Советского Союза понимало, что надо принимать какие-то меры для восстановления  исторической справедливости на международной арене и вернуться к исторической памяти народа о войне. Одной из таких мер, яркой и понятной простому человеку, стало решение о праздновании двадцатилетия Победы в Великой Отечественной войне.

Венцом празднования должны были быть парады войск во всех крупнейших городах страны. Конечно же, основным мероприятием в череде празднования, должен был стать Парад московского гарнизона на Красной площади в Москве!

Впервые, проведение Парада было перенесено с первого, на  девятое мая. В параде должны были участвовать не только молодое поколение военнослужащих, но и бойцы, штурмовавшие Рейхстаг, с выносом легендарного Знамени Победы!

Впервые, Указом президиума Верховного совета СССР 9 мая было объявлено нерабочим днем.

Впервые, по советскому радио и телевидению транслировалась минута молчания.

Но нам, восемнадцати летним  курсантикам, конечно же, были непонятны все перипетии борьбы двух миров. Мы с интересом изучали военное дело, вникали в тайны электронных схем, изучали новое оборудование и средства связи. В общем, развивались и умственно и физически, не сильно задумываясь над положением в мире.

В середине апреля 1965 года наш дивизион облетела весть, что на предстоящий парад на Красной площади в Москве училище должно выставить не один, а два батальона парадного расчета.     И вот нас первокурсников построили на плацу по ранжиру, в одну шеренгу. Курсовые офицеры, отсчитав 22 человека с правого фланга, отвели образовавшуюся шеренгу на 20 шагов вперед. Следующие             22 человека стали второй шеренгой. Так было сформировано десять  шеренг. Получилась «коробка», строй состоявший из десяти шеренг, по 22 человека в шеренге, основа будущего парадного расчета второго батальона. В соответствие с моим ростом, сто семьдесят пять сантиметров, я оказался в середине шестой шеренги.

Ежегодно, в главные советские праздники — 1 мая и 7 ноября училище участвовало в парадах на Красной площади, выставляя один парадный расчет. Но празднование 20-летия Победы было задумано, как грандиозное мероприятие и количество парадных батальонов частей и соединений московского гарнизона планировалось увеличить вдвое.

Как выяснилось позже, для подготовки к участию в парадах на Красной площади, в училище была выработана уникальная методика, которую мы в полной мере прочувствовали на себе. Она включала в себя не только саму строевую подготовку, а целый комплекс мер: это и усиленное питание, и идеологическое воздействие, а также изменённый распорядок дня.

Подготовка к параду началась за сорок пять дней до его проведения.  И первые пятнадцать дней строевая подготовка проводилась без оружия. После подъема, парадный расчет вместо зарядки выходил на плац, где отрабатывались строевые приемы и прежде всего  — умение делать правильный шаг. Да, именно шаг!

Кто из гостей столицы в советское время вечером не шел на Красную площадь смотреть смену караула у Мавзолея В.И.Ленина?  Да и сегодня москвичи, особенно молодежь, гуляя по центру города, стремятся посмотреть этот красивый ритуал у могилы Неизвестного солдата.  Но любуясь красотой и легкостью выполнения строевых приемов военнослужащими Президентского полка, мало кто задумывается  о тех тяжелых, изнурительных, многочасовых ежедневных тренировках солдат на плацу.

 

У простых людей шагающий строй вызывает разные чувства. У кого восхищение тем, что определенное количество людей действуют как единый организм, четко и слаженно выполняя команды. Кто-то усмехается, говоря, что в строю теряется индивидуальность каждого. Но  подавляющее большинство людей не понимает,  что строй является началом умения человека в военной форме действовать слаженно и четко в особый период, когда индивидуальность каждого может помешать выполнению боевой задачи. Нет, это не потеря индивидуальности каждого, а глубокое понимание необходимости отработки действия его, отдельного человека, в едином строю.

После занятий, мы шли на обед, где каждому участнику дополнительно давалось 20 грамм сливочного масла, каждому положен был кусок мяса, а на десерт предлагалось какао и булочки.

После обеда парадному расчету разрешался послеобеденный сон.

В 16 часов мы опять  стояли на плацу, и в течение полутора часов вновь и вновь оттачивали строевые приемы.

Особенно тяжело нам, первокурсникам, давалась отработка строевого шага. Ведь отрабатывался он (шаг) по элементам. Как в замедленном кино. А тренировали нас многоопытные курсовые офицеры: капитан К.Боровских, старшие лейтенанты В.Соколов, Н.Варцебюк. Они много раз, еще курсантами нашего училища, а потом и командирами рот, участвовали в парадах на Красной площади. Потому их авторитет для нас был непререкаем, и все их требования и команды мы выполняли с большим старанием.

Звучала команда  курсового офицера:

— Делай, раз!

По этой команде левая нога  с вытянутым носком поднималась на высоту 30 – 35 см. Левая рука отводилась назад, а правя, согнутая в локте застывала у груди. Подбородок приподнят. Корпус прямой и не клониться назад. В этом положении мы замирали примерно на 5 секунд.  И тело запоминало правильное положение.

— Делай, два!

Левая нога резко ставилась на плац, руки вытягивались «по швам». Шаг сделан!

— Делай, раз!

Теперь правая нога с вытянутым носком поднималась на высоту 30 – 35 см. Правая рука отводилась назад, а левая, согнутая в локте,  застывала у груди. Корпус должен  был оставаться прямым и не клониться назад. И снова мы застывали  на 5 секунд.

— Делай, два!

Правая нога резко ставилась на плац, руки вытягивались «по швам». Второй шаг сделан!

И так по два часа в день! Занятия продолжались до 17 часов 30 минут. После занятий ноги дрожали от напряжения. В паху остро болело…  И, несмотря на усиленное питание и дополнительный дневной сон, мы, молодые и сильные люди, очень уставали и вечером буквально валились с ног.  Ведь для нас никто не отменял занятия по предметам боевой и специальной подготовки. Но ни у кого даже не возникало мысли выйти из парадного расчета. Наоборот  мысль, об участии в главном параде страны давала силы справляться со всеми перегрузками.

Прошла неделя этих, казалось, бессмысленных тренировок, и мы с удивлением заметили: ноги уже не дрожат, в паху не болит, а элементы строевого шага выполняются с каждым днем все легче и легче. Постепенно приходил автоматизм, и мы уже не думали, что ногу «надо держать» на определенной высоте, спина должны быть прямой. И руки уже не висели как плети, а красиво двигались  в такт шагам.

За тридцать дней до парада начались занятия с оружием. И снова по элементам отрабатывалось каждое движение. Запоминалось положение оружия: строго под сорок пять градусов на груди. Правая рука держала автомат за шейку приклада. Левая, по первому слову команды «Шагом,  марш!»,  резко сгибалась в локте и ложилась на цевье автомата Калашникова.

Через два дня одиночной подготовки с оружием, мы в шеренгах по пять человек учились ходить в строю. Моя правя рука слегка упиралась в левую руку идущего справа товарища. Курсант слева от меня, своим правым локтем также упирался мне в руку. Этим достигалась определенная «жесткость» шеренги. Так легче было держать равнение.

Еще через неделю мы стали ходить в шеренгах по десять человек. Для того, чтобы в шеренгах было безукоризненное равнение, каждый человек должен был видеть грудь четвертого человека справа. И если я видел, что грудь четвертого человека «провалилась», значит, я отстал и мне необходимо немного выдвинуться вперед. И наоборот. Если грудь четвертого сильно выдвинулась, значит, мне надо немного отодвинуться назад. Но это в теории. На практике после десяти  дней движения в шеренге появлялось какое-то «шестое чувство». Нам уже не надо было пристально следить за четвертым человеком. У нас появлялось ощущения пространства, позволяющее каждому отдельному человеку стать единым элементом парадного строя.

Шли дни напряженной строевой подготовки.  Мы уже втянулись в новый распорядок, привыкли к нагрузкам и уже не так уставали на тренировках. Неделю мы ходили в отдельных шеренгах по двадцать человек, и настало время, когда под бой барабана, определяющего темп движения 120 шагов в минуту, мы начали тренировки в составе парадного батальона.

Было трудно. Шеренги никак не хотели быть ровными. Мы, то наступали на ноги впереди идущих наших товарищей, то отставали от них. Так же нам наступала на ноги шеренга сзади. Но упорство и стремление научиться ходить так, чтобы не было стыдно за курсантов в зеленых фуражках, делали свое дело. И выражение командира дивизиона подполковника И.Я.Калашникова так же давали надежду, что все будет хорошо! — Плохо вы сегодня прошли, товарищи курсанты. – Подводя итоги дня, говорил он. — Но прошли лучше, чем вчера! Надеюсь, что завтра пройдете лучше.

Напряженные тренировки делали свое дело и ко времени первой репетиции парада в составе московского гарнизона, на летном поле в Тушино, мы уже молодцевато чеканили шаг и научились держать равнение, как в шеренгах, так и по диагонали. То есть, если смотреть на идущий батальон сверху, то видно очень ровные шеренги и такие же ровные диагонали. Это и есть верх мастерства! Когда строй, состоящий из двухсот военнослужащих, представляет собой единое целое, одновременно и не нарушая равнение, выполняет необходимые команды в движении.

На второй репетиции в Тушино, парадные расчеты, проходили в полном снаряжении. Со знаменами, с шашками у ассистентов при знаменах и парадной форме у офицеров.

По опыту первой тренировки, парадный расчет училища «отпустил» идущих впереди нас подразделения мотострелковой дивизии «ОМСДОН» (знаменитая дивизия им. Дзержинского). Видно не такая тщательная у них была подготовка. Нет, они старались, как и все будущие участники парада Победы, но шаг у них был «усеченный», в результате чего они двигались медленнее, чем мы.                   И, несмотря на увеличенное расстояние, наш парадный расчет догнал их, и знаменная группа уперлось в последнюю шеренгу идущих впереди солдат. В этот день было несколько прохождений перед трибуной, имитирующей Мавзолей. И после разбора прохождений, наше училище было освобождено от тренировок в Тушино, а участвовало только в генеральной ночной репетиции парада непосредственно на Красной площади. Нет, не зря мы усиленно тренировались, не жалея энергии и сил. Наше усердие было вознаграждено!

Не знаю как у других курсантов, но мне навсегда врезалась в память ночная репетиция на Красной площади. Проводилась она в ночь с двадцать пятое на двадцать шестое апреля, за двенадцать дней до парада. Около часа ночи на машинах нас привезли в центр города, заполненный военной техникой. Как то странно и непривычно нам было видеть танки и БТРы на улицах Москвы.

Пешком прошли на Красную площадь. Командиры отвели парадные батальоны училища на выделенное нам место – у храма Василия Блаженного. Вскоре прозвучала протяжная команда руководителя репетиции:

— Станови-и-ись!

Парадные расчеты застыли в строю. Затем прозвучали необходимые команды и под звуки марша, огромная масса людей пришла в движение.

Постепенно приближаясь к Историческому музею, на фасаде которого висел огромный портрет В.И.Ленина, и когда музей остался сзади, чеканя шаг, мы шли к Мавзолею. За мгновение перед тем, как наш строй пошел в полный шаг,  я  почувствовал, что сердце забилось учащенно, а в груди поднималось волнение:

— Получится ли показать всё, чему мы научились ценой ежедневных изнурительных тренировок?  – думал я. — Ведь оценивать нас будет опытные генералы, понимающие, что такое торжественное прохождение перед Мавзолеем и как им оно должно быть.

Как потом выяснилось, не один я испытывал такие чувства. Внешне спокойные мои товарищи справа и слева, оказывается, так же испытывали подобное. И вот два наших батальона пошли в полный шаг, звонко цокая сапогами по брусчатке. А звонкий шаг получался потому, что незадолго до генеральной репетиции нам выдали сапоги, с прикрепленными к подошвам металлическими пластинами. Оттого и был такой звонкий и резкий звук, когда сотни ног одновременно резко опускаются на брусчатку.

Кстати о брусчатке. Мы тренировались на ровных асфальтовых площадках. И для нас было неожиданностью, что брусчатка  очень неровная¸ хотя нам и говорили об этом. Вот тут и пригодилось нам, то чувство, когда строй становится единым организмом и уже выработанный условный рефлекс, помогает нам показать все свое умение при главном прохождении  — перед Мавзолеем В.И.Ленина.

Примерно за сто метров до Мавзолея, под левую ногу один из курсантов в пятой шеренги            (к сожалению, не помню его фамилии) должен был громко крикнуть:

— Счёт!

— И-и-и, раз! – подхватывали две сотни голосов.

На счет «Раз» подбородки двух сотен человек приподнимались, и через шаг, опять же под левую ногу,  двести курсантов  одновременно поворачивали головы вправо.  Со стороны это выглядело легко и красиво, и ни один человек идя в строю, не смотрел на трибуну. Каждый старался сохранить безукоризненное равнение, и было им не до трибун…

Тренировка закончилась. Мы снова сели в машины и около четырех часов утра были в казармах. Утром командир парадного батальона сказал нам, что прохождение пограничного училища было высоко отмечено руководителями репетицией парада.

Приближалось 9 мая 1965 года. Мы уже многому научились и легко держали равнение. Нам хотелось, чтобы скорее наступил праздник, и мы показали бы свое мастерство.

Накануне праздника, восьмого мая, мы еще и еще раз натирали уже доведенные до невероятного блеска пуговицы. Наводили глянец на сапогах и морально готовили себя к участию в таком знаменательном событии – Параде Победы над фашистской Германией, двадцать лет спустя.

Я с трепетом прикреплял к мундиру первую государственную награду — юбилейную медаль «Двадцать лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», которой был награжден весь парадный расчет. Впоследствии, в мою долгую военную службу я получил много наград, в том числе и боевых, но эта, самая первая награда была мне особенно дорога!

DSC01533

Утром, мы, внешне спокойные, буквально на «автомате» пошли на завтрак и, вернувшись, стали переодеваться в парадную форму, ежеминутно ожидая команды «По машинам!». Думаю, что у каждого из нас, как и у меня,  было одно желание – скорее оказаться на Красной площади и в числе других участников парада показать всему миру, что Советская Армия сильна и готова к отражению любой агрессии, откуда бы она ни исходила!

Но вот прозвучала долгожданная команда. Вскоре колонна из более, чем 25-ти машин двинулась к центру Москвы. В семь часов тридцать минут мы прибыли на Колхозную площадь (ныне Сухаревская). Спешились. Но в голове колонны чувствовалось какое-то движение и суета. Оказалось, что на головной машине, где везлось Знамя училища, для красоты и зрелищности, решили развернуть его. Но трепеща на упругом ветру, со Знаменем  случилось непредвиденное! Знамя порвалось!!!

Я представляю, какое смятение творилось в душах знаменосцев!

Доложили о происшествии начальнику училища генерал-лейтенанту Демшину Илье Ивановичу.

— Делайте что хотите, но через пятнадцать минут Знамя должно быть целее, чем было! – отрезал генерал.

Положение спасла пожилая женщина, к которой рано утром позвонили в дверь одетые в парадную форму офицеры с  зачехленным предметом в руках и с необычной просьбой. Однако она поняла, с какой просьбой обращаются к ней военные, быстро пришла в себя и мастерски зашила Знамя училища! И когда прозвучала команда «Строиться», группа офицеров с отремонтированным Знаменем, со счастливыми лицами и улыбками на губах, заняли место в голове колонны. (Конечно же, доброта женщины, ее готовность помочь военным при таком нестандартном случае, не остались без ответа. Через несколько дней делегация офицеров во главе с одним из заместителей начальника училища, приехали к ней домой с подарками и теплыми словами благодарности).

Улица Сретенка, несмотря на ранний час, была заполнена людьми. Но по мере приближения к площади Дзержинского (ныне Лубянская площадь) народу становилось все меньше. Появилось первое кольцо оцепления силами внутренних войск МВД. При входе нашей колонны на Красную площадь со стороны Исторического музея, люди в серых штатских костюмах, внимательно просматривали пространство между шеренгами.

— Смотрят, нет ли кого-нибудь постороннего в строю, — подумал я.

Около девяти часов утра мы заняли уже знакомое нам по ночной тренировке место у храма Василия Блаженного.

Прозвучала странная команда, над которой мы потешались еще долгое время:

— С мест не сходить! Можно курить! Окурков не бросать!!!

Каким-то образом, курящие выполнили эту команду. Окурков видно не было.

Физическое и эмоциональное напряжение последних дней, пеший марш от Колхозной до Красной  площади,  длительное стояние у храма Василия Блаженного под палящим солнцем выдержали не все. Нам стали известны случаи, когда некоторые участники Парада упали в обморок. Не выдержал нагрузок и курсант нашего парадного расчета из седьмой шеренги. Ему оказали необходимую помощь и отправили в медпункт. Место выбывшего курсанта занял запасной участник.

От храма нам было видно, что трибуны по обе стороны от Мавзолея постепенно заполняются гостями. Правда, разглядеть в деталях кого-либо было трудно, но общее движение просматривалось. По строю прокатился ропот. Взглянув на трибуну Мавзолея, я увидел, что на неё поднялись руководители страны.

— Станови-и-ись! – прозвучала команда командиров батальонов.

Через минуту строй в готовности к движению застыл.

Меня обуревало сложное чувство.

Во-первых, гордость, что я в составе парадного расчета участвую в главном Параде страны, впервые проводимого после двадцатилетнего перерыва.

Во-вторых, меня охватило волнение, что через несколько минут мы будем идти торжественным маршем. Нас охватывало огромное желание пройти как можно лучше, ведь подготовка к этому торжественному маршу была долгой и напряженной. Курсовые офицеры говорили нам, что после прохождения войск московского гарнизона, будет определен лучший парадный расчет. Нам говорили так же, что в негласном соревновании за право быть признанными лучшими, всегда боролись два училища: Московское пограничное военное училище и Московское высшее общевойсковое командное училище им. Верховного Совета РСФСР. Естественно, мы хотели быть первыми.

— Как будет в этот раз? – думалось мне. – Кто будет первым?

И мне очень хотелось, чтобы и на этот раз мы были первыми.

Большая стрелка часов на Спасской башне вплотную приблизилась к цифре «12».                              В установившейся вдруг тишине зазвучал знакомый с детства мелодичный перезвон кремлевских курантов и ни с чем несравнимый торжественный бой часов. И еще не затихло эхо последнего удара, как над Красной площадью, многократно усиленный динамиками прозвучал голос командующего Парадом, дважды Героя Советского Союза генерала армии Афанасия Павлантьевича Белобородова:

— Под Государственное Знамя и Знамя Победы, смирна-а-а! Для встречи слева, на кра-а-УЛ!

Под звуки марша сводного военного оркестра, состоящего из более 1000 музыкантов, руководителем и дирижером которого являлся начальник Военно-оркестровой службы Вооруженных сил СССР — главный военный дирижер генерал-майор Николай Михайлович Назаров, из ворот Спасской башни появилась знаменная группа.

Легендарное Знамя Победы нес Герой Советского Союза полковник Самсонов Константин Яковлевич, во время штурма Рейхстага — старший лейтенант, командир 1-го стрелкового батальона     380-го стрелкового полка 171-й стрелковой дивизии 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта. Ассистентами у Знамени Победы были Герои Советского Союза сержант Михаил Егоров и старший сержант Мелитон Кантария, водрузившие Знамя на купол Рейхстага. Пройдя через всю площадь, знаменная группа заняла место во главе войск у Исторического музея.

 DSC01534       Слева направо: М.Егоров, К.Самсонов, М.Кантария

 Стараясь не нарушить равнение, мы вытягивали шеи, пытаясь разглядеть этих легендарных людей и само Знамя Победы. Но детали на расстоянии  более, чем триста метров увидеть было трудно. Но все равно и меня и моих товарищей охватило чувство волнения от причастности к этому знаменательному событию!

— Вольна-а! – прервал наши волнения голос командующего Парадом.

После небольшой паузы, под музыку «Встречного марша» из Спасских ворот появился автомобиль Министра обороны, дважды Героя Советского Союза, кавалера Ордена Победы маршала Малиновского Радиона Яковлевича.

— Пара-ад, смирна-а-а! – скомандовал генерал армии А.Белобородов. — Для встречи слева, на кра-а-УЛ!

 

Автомобили Министра обороны и командующего Парадом встретились в центре Красной площади, где генерал армии А.Белобородов доложил Министру обороны, что войска Московского гарнизона, в честь 20-й годовщины победы советского народа в Великой Отечественной войне, построены.

И снова мы вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что делается на площади.

Начался объезд войск. Машина Министра обороны подъезжала к очередному строю:

— Здравствуйте, товарищи!

— Здравия желаем товарищ маршал Советского Союза! – слажено и четко приветствовали Министра участники Парада.

— Поздравляю вас с 20-й годовщиной победы в Великой Отечественной войне! – продолжал министр и его автомобиль двигался далее.

— Ура-а-а-а-а! Ура-а-а-а-а! Ура-а-а-а-а! – протяжно неслось вслед машине.

Вскоре автомобиль Министра Обороны остановился против нашего парадного расчета.

— Здравствуйте товарищи пограничники!

— Здравия желаем товарищ маршал Советского Союза!

— Поздравляю вас с 20-й годовщиной победы в Великой Отечественной войне!

— Ура-а-а-а-а! Ура-а-а-а-а! Ура-а-а-а-а! – в едином порыве вместе со всеми кричал я.

Завершив приветствия войск, машина Министра обороны едет к Мавзолею для доклада Главнокомандующему, Первому Секретарю ЦК КПСС, участнику Великой Отечественной войны Леониду Ильичу Брежневу о готовности войск Московского гарнизона к Параду Победы.

— Вольна-а! – скомандовал командующий Парадом.

К участникам парада обратился Министр Обороны СССР Р.Я.Малиновский с короткой речью о значении Великой Победы для судеб народов мира.

Над площадью разнеслась торжественная мелодия Гимна Советского Союза!

Не знаю почему, но при первых торжественных звуках Гимна, меня всегда  охватывала гордость за свою великую страну. А в этот торжественный момент, стоя с товарищами на Красной площади, меня просто перехватило горло от волнения и гордости! Думаю, что такие же чувства испытывали и мои товарищи.

Над площадью зазвучали фанфары – «Слушайте все!»

Мое сердце екнуло:

— Все! Началось!

И вновь над площадью разнесся голос генерала армии А. Белобородова:

Пара-ад, смирна-а-а!

К торжественному маршу-у-у!

И ожили застывшие по команде «Смирно» войска. Командиры сводных батальонов, представляющие учебные заведения и рода войск сделали 20 шагов вперед и застыли. Одновременно с ними на 15 шагов вперед выдвинулись знаменосцы с ассистентами, с шашками «наголо». На 10 шагов командиры парадных расчетов и на 5 шагов командиры рот. Это было красивое зрелище, пока не совсем понятное  зрителям.

Знамя нашего училища  нес выпускник  1961 года старший лейтенант А.Григорьев, уже успевший послужить заместителем начальника заставы на неспокойной Южной границе страны.

Побатальонно-о! – продолжал генерал армии А.Белобородов.

На одного линейного дистанции-и!

Первый батальон прямо, остальные напра-а-ВО!

На  пле-е-ЧО!

По этой команде участники парада вооруженные карабинами выполнили прием, отточенными движениями подняв карабины стоящие, придерживаемые рукой у правой ноги, вложив приклад в левую руку  и цевьем  на левое плечо.

Равнение направо. Шаго-о-о-ом. МАРШ!

Вот он – момент истины! Венец длительной подготовки с полным напряжением моральных и физических сил. Именно сейчас, за четыре минуты прохождения перед Мавзолеем и трибунами, мы должны продемонстрировать руководителям партии и правительства, ветеранам войны, гостям столицы нашу выправку и красоту военных ритуалов!

 

Да! Нам удалось пройти на пределе своих возможностей!

Мы смогли продемонстрировать все наше умение, полученное в напряженных ежедневных тренировках. И все же я не удержался! Проходя мимо мавзолея, рискуя нарушить безукоризненное равнение, я на секунду взглянул на трибуну. В памяти остались машущие в приветственном жесте знакомые по портретам люди – руководители моей страны.

За звуками сводного оркестра и чеканным шагом сотен людей, при прохождении парадным маршем нашего училища, до нас донеслись аплодисменты людей на трибунах.

Но вот пройдены Мавзолей, трибуны с гостями, ворота Спасской башни, и парадные расчеты уже вольным шагом двигались вниз по Васильевскому спуску. Возбуждение и волнение в груди перед началом парада ушло. Шли молча. Не знаю, как других, но меня охватило странное чувство — в душе была пустота, а сердце охватывала грусть, что все кончено! Удастся ли еще раз испытать те чувства, которые переполняли нас, впервые ставших участниками Парада Победы? Будет ли возможность, еще раз, в едином строю с товарищами, торжественным маршем пройти по Красной площади?

DSC01535

                                                    Первая шеренга нашего батальона идет мимо Мавзолея В.И.Ленина

                                            Правда, после того, как мы прошли Васильевский спуск и свернули влево на Москворецкую набережную, из домов высыпали жители домов, с восторгом приветствуя наш парадный расчет:

— Молодцы пограничники! – Слышались возгласы  жителей. – Красиво прошли! Так держать!

Конечно, мы не ожидали такой реакции москвичей. Но нам было очень приятно, и на лицах курсантов появились улыбки.

Вскоре мы разместились в ожидавших нас машины. До самых ворот училища ехали почти в полной тишине. Каждый думал о своем. Наверное, вспоминалось, как все начиналось. Как из неуклюжих курсантов первокурсников мы  стали мастерами строевой подготовки. В общем, говорить не хотелось.

Сразу после приезда на плацу училища объявили построение парадного расчета.

Начальник училища генерал-лейтенант И.И.Демшин объявил, что первого места никому не определили. Но лучше  всех прошли парадные расчеты нашего училища и училища им. Верховного Совета.

— Училище равня-яйсь! – вдруг скомандовал И.Демшин. — Смирно!

– За отличную подготовку к Параду Победы и высокое мастерство при прохождении торжественным маршем, парадному расчету училища объявляю трое суток увольнения!

— Ура-а-а-а! – протяжно ответили на поощрение усталые, но счастливые участники парада. Особенно радовался я! Ведь дома меня ждали родные и близкие, неотрывно смотревшие Парад Победы, надеясь увидеть меня в четком строю идущих по плацу курсантов. Особенно мне хотелось услышать мнение о прохождение училища моего отца. И мы, участники Парада Победы, ставшего уже историей, сдав оружие, потянулись к проходной училища.

***

Прошли годы. Но в моей памяти до сих пор сохранились ощущения, испытанные нами в то знаменательное событие в жизни страны, где нам посчастливилось участвовать совсем еще молодыми людьми . И каждый из нас, смотря современные парады войск московского гарнизона, невольно «примеряет» на себя прохождение участников парадов, критически всматриваясь в чеканный шаг сегодняшних военнослужащих.

Мы имеем на это право, ведь мы были одними из лучших!!!

 

 

Понравилась статья, напишите комментарий и расскажите друзьям

Friend me: