Еронин М.П.

Полковник в отставке Еронин М.П.

 Размышляя над статьёй полковника

в отставке Лукьянова В. В. “Кто нами командовал?”

(Часть первая)

      Прочитав обе части статьи Лукьянова В. В. “Кто нами командовал?” мало информированный читатель невольно может задаться вопросом, а в праве ли автор статьи затрагивать такую вот далеко не простую тему. Возможно, именно поэтому у меня, в ходе размышлений над этой статьёй, как-то само собой созрело решение осветить некоторые моменты и одновременно рассказать, в том числе и о полковнике Лукьянове В. В. с которым я знаком с сентября 1966 года.

Мы учились в 1-м батальоне, он в третьей, а я в первой роте КВУС и в течение трёх лет вместе отстаивали честь нашего училища на соревнованиях различного уровня по “Охоте на лис”. Оба, с первого и до последнего дня, т.е. до выпуска исполняли обязанности командиров отделений, а значит, были сержантами.

По окончанию училища, так уж получилось, мы попали в ВПС. Л-т Лукьянов В. В. в 35 полк, которым в то время командовал папа будущего генерал-лейтенанта Измайлова Ю. Д., а л-т Еронин М. П. в 33 полк в г. Мары Туркменской ССР. И по сей день, мне так и не удалось выяснить, за “какие же такие заслуги” мне была оказана столь высокая честь начинать свою офицерскую службу в г. Мары. Убеждать читателя в том, что мы с Лукьяновым В. В. никоим образом даже и не помышляли служить в системе ПС, считаю просто излишним. Произошло это, по крайне мере со мной, следующим образом.

В 1969 году, по весне, в училище из Москвы приехал некий седой полковник с эмблемами связиста. Что сразу бросилось в глаза, на правой стороне его кителя имелся нагрудный знак ВЧК-КГБ. Прошёл день или два после его приезда и вдруг меня внезапно вызвали в кабинет местного оперативного работника. Вот там и состоялась моя встреча, которую я уже естественно никогда не забуду, с этим секретным полковником.  Первое что он сделал, почему-то шепотом уточнил мою фамилию, а затем, дёрнув головой по сторонам, как бы проверив, что в кабинете кроме нас никого нет, попросил мой военный билет. Внимательно изучив все графы военного билета, и даже для чего-то понюхав его, полковник, задал, наверное, всё-таки для проформы, пару ничего не значащих вопросов. Затем, продолжая держать в руках мою красную книжицу, вдруг также шепотом, но с изрядной долей торжественности объявил мне, что после окончания училища мне может быть предоставлена возможность проходить военную службу в ВПС КГБ СССР. Знай, я ещё тогда, что такое правительственная связь и что придётся ехать в Мары, да ни в жизнь, ни за какие коврижки, вплоть до подачи рапорта на увольнение с военной службы. Сколько офицерских судеб загубила эта ПС, особенно в эпоху Старовойтова А. В.!!!

Но полковник, как, оказалось, был не плохим  актёром и этот маленький спектакль который, он разыгрывал перед выпускниками военных училищ связи МО уже не первый год, воздействовал на нас, будущих офицеров, просто убийственно! Ещё лет десять или пятнадцать назад я помнил фамилию этого полковника, поскольку месяцев через восемь или девять довелось с ним встретиться вновь, но уже в 33 полку. Надо же, какая забота, представляете, оказывается этот полковник, специально прилетел в Мары, чтобы встретится с нами молодыми офицерами, которых в 1969 году в часть прибыло аж 20 человек!!! После встречи с ним уяснил для себя, что, оказывается я уже чекист и вхожу в боевой отряд, который, прежде всего, обязан защищать КПСС, а потому у меня должно быть горячее сердце и чистые руки, что бдительность это  наше оружие, ну и так далее и всё в том же духе. Короче к концу встречи понял, что, оказывается, задолжал я уже столько, что мне ещё не раз, причем шибко, придётся пожалеть о том, что не продолжил службу в частях Сухопутных войск Министерства Обороны. В августе 1991 года я не раз задавал, и не только себе, вопрос, а где же был тот самый боевой отряд, о котором мне рассказывал в г.Мары тот самый седой полковник с нагрудным знаком ВЧК-КГБ?!

Понятно желание руководства УПС, укомплектовать части войск наиболее подготовленными специалистами, которые в любых условиях обстановки, не задумываясь, смогут выполнить задачу по связи любого в т.ч. самого высокого уровня сложности. Но достигалось это, как мне кажется не чистоплотным образом или если хотите путём элементарного обмана.

Читателя прошу не отвлекаться и чётко зафиксировать, что практически с началом офицерской службы л-та Лукьянова В. В. сын его командира полка ещё только поступает в Одесский политехнический институт на факультет конструирования радиоаппаратуры. Заметьте не в знаменитый Одесский институт связи, где готовили именно связистов, а в Одесский политех!!! Интересно с чего бы это? Неверное Юрий Дмитриевич ещё в детстве проявил себя в конструировании детекторных приёмников или были на то и другие причины, о которых мы уже наверняка никогда не узнаем.

Кемеровское военное училище связи сделало из нас не плохих радистов, но назначили нас на должности начальников  устаревших, как морально, так и физически радиорелейных станций Р-400м2 и всё потому, что радиосвязи как таковой в ВПС тогда просто не существовало. Кстати в наше училище Валерий Лукьянов поступил практически подготовленным радиотелеграфистом.

Вообще-то к осени 1969 года утверждать, что самые передовые средства связи находятся именно в ВПС, мог только круглый дурак или полный идиот. Нас с Валерой, как бывших радиолюбителей, положение со средствами связи в системе ПС поначалу просто шокировало. В последующем эта связная рухлядь непрерывно действовала нам на нервы, поскольку согласится с пониманием что это и есть войска правительственной связи, для нас оказалось крайне сложным. Осознание реальности пришло не сразу. Куда я попал?!!! Эта мысль преследовала меня ни один год. Спрашивается, а для чего мы учились?

Кроме того, ещё один немаловажный фактор. В те годы в частях ВПС старший лейтенант в возрасте 35-40 лет было обычным явлением. Если офицер увольнялся из войск на пенсию в звании майора, то о нём сослуживцы говорили, что он не зря прожил жизнь, многого достиг и “ему очень повезло”. Такая вот окружающая среда из таких вот старых старших лейтенантов, жизнь молодых офицеров делала просто невыносимой, но об этом в то время, по вполне понятным причинам, говорить было не принято. Выпускник военного училища, лейтенант, двадцати с небольшим лет от роду, да с красным дипломом, вряд ли будет готов по своей доброй воле, например, в тридцать пять, а возможно и до пенсии, пребывать в звании старшего лейтенанта. Красный, в т. ч. и не красный, но тоже полновесный диплом, как раз свидетельствует о том, что молодой офицер уже изначально стремился сделать военную карьеру и на это он, как говорится, ещё в училище положил немало сил. А что в этом плохого? Надеюсь всем известно выражение — «Плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом». Но нашим начальникам в УПС, а значит и кадровому аппарату тоже, на мечту молодого офицера было просто наплевать или как это говорят сейчас, им было глубоко фиолетово, что в ВПС все мечты молодых офицеров с высокой долей вероятности накроются медным тазом.

В первых числах января 1970 г. мы с Валерой встретились вновь, в ВТУ КГБ в г. Багратионовске, где вместе изучали на курсах в течение двух месяцев радиорелейные станции Р-404 и Р-400. Насколько помню, никакой радости при этом, мы радисты, одураченные, или если хотите обманутые руководством УПС, не испытывали. Ну, неужели, если бы нам ещё в училище кто сказал, что средств радиосвязи на тот момент в войсках ПС просто не существует, получили ли бы они, например, моё согласие – НИКОГДА!!!!!

В 1974 году начальник радиорелейной станции 35 оппс ст. л-т Лукьянов В. В. поступает в Академию связи на инженерный факультет.

В те годы право на поступление в Академию, в ВПС, как говорится, приходилось просто отпахивать. А всё потому, что на полк в лучшем случае выделяли не более двух мест, а на отдельный батальон только одно, а иногда и вообще ничего. Интересно получалось и в Академии. Офицеры ВПС набрав количество баллов, с которым легко поступали офицеры из частей связи МО, зачастую были вынуждены отправляться в “полосатый рейс”. Почему полосатый? А потому что перед возвращением в свою часть надо было сдать в вещевую службу полосатый матрас. Удивительно, денежное содержание офицеров ВПС ничем не отличалось от денежного содержания офицеров МО, а вот конкурс для поступления в Академию для них, как бы вроде самопроизвольно, иногда подскакивал в два раза, а вот в 1974 году был вообще рекордным. Число претендентов на одно место в Академию от ВПС было в три раза больше чем от кандидатов проходивших службу в частях связи МО.  Надо думать, значит и умнее они должны были быть соответственно на ту же величину. Спрашивается, а чего ради?!!!

Ответа у меня нет, но поверьте мне читатель, как говориться по ходу пьесы, Вы мне сами зададите этот вопрос ещё не раз.

Кроме того, что касается самих экзаменов. Например, мне поступающему на командный факультет из войск правительственной связи пришлось сдавать экзамен по такой дисциплине как — “Организация связи в частях сухопутных войск Министерства Обороны”. В билете было два вопроса теоретический и практический. Конечно, дотошный читатель может напомнить мне, что я закончил КВУС т. е. военное училище связи МО. Согласен, но это было девять лет назад. А память человеческая, как известно, имеет предел, в то время, как, глупость человеческая беспредельна. Семидесятые годы, ознаменовали себя не только эффективной заменой в Вооруженных Силах СССР средств борьбы в т.ч. и техники связи, одновременно это были и годы бурного развития военной науки. Многие подходы, особенно в вопросах организации связи изменились самым радикальным образом. А потому всё пришлось учить заново. На упомянутом мною выше экзамене мне пришлось докладывать и доказывать насколько хорошо я знаком с организацией связи в мотострелковом батальоне, а вот дополнительный вопрос относился уже к танковому батальону. То ли коварству преподавателя не было предела, то ли его задело то, ну как этот “кэп” из ВПС может так здорово знать “ОС в мсб”, а потому и решил, наверное, перевести стрелки на танковый батальон. Он задал мне вопрос, а каким образом командир тб осуществляет связь в бою с вышестоящим командиром и подчинёнными подразделениями. Но не знал экзаменатор что перед ним стоит радист до мозга костей, а потому и был сражен наповал моим ответом, особенно когда я ему, предваряя ответ на его вопрос, в течении нескольких секунд выдал организационно-штатную структуру танкового батальона.  Собственно, именно эта структура и определяла принятую систему управления и организацию связи в тб. Таким вот образом я и заработал по теоретическому вопросу основного экзамена уверенную отличную оценку.

Практического вопроса офицеры из ВПС побаивались все, поскольку большая часть техники связи была для нас незнакома. Вот и мне не могу сказать, что достался лёгкий вопрос. Попади он кому-нибудь другому из наших офицеров, не радисту, сомневаюсь, что он бы его так успешно отработал. Мне надлежало, в одной из незнакомых аппаратных вначале установить обычную телефонную связь на радиорелейной станции Р-407. После чего её единственный телефонный канал надо было уплотнить аппаратурой одноканального тонального телеграфирования П-317 и далее, используя СТА М-67Б установить с корреспондентом телеграфную работу в буквопечатающем режиме. Разумеется, ни с аппаратурой ОТТ, ни с радиорелейной станцией данного типа встречаться до этого экзамена мне не приходилось и, тем не менее, преподаватель, не отходивший от меня ни на шаг, этого даже не заметил. И сейчас, спустя много лет я очень благодарен тому корреспонденту, который мне подыгрывал. Сработал, а значит и помог мне он на вступительном экзамене, безупречно.

Для чего я всё это изложил? А всё для того чтобы читатель сам осознал насколько “хорошо и приятно” было служить офицером в войсках правительственной связи.

Ну, коль я написал о порядке поступления в академию, несколько слов об учёбе в ней. Однако, не желая злоупотреблять терпением читателя, скажу только одно, я глубоко благодарен своей судьбе, что мне довелось учиться в этом прекраснейшем учебном заведении. Спасибо огромное всем преподавателям и отцам-командирам, которые выучили меня. Это были самые лучшие и самые светлые годы в моей службе и жизни.

По выпуску из академии, мне в очередной раз, пришлось, убедиться, что значит служить в войсках правительственной связи. Всего нас офицеров из ВПС на командном факультете обучалось по пять человек на курсе. Поступил я в академию с должности старшего офицера по радио и космической связи штаба ОВПС в САВО. До поступления в академию учился на 3-м курсе Ташкентского института связи, иначе кто бы мог меня назначить на эту должность. К моменту поступления в академию в занимаемой должности отслужил более чем 2,5 года. По должностному окладу моя должность приравнивалась к должности командира батальона. И таких слушателей, поступивших с должности равной моей на курсе были единицы. В 1982 году на нашем выпускном курсе командного факультета, более чем 90% слушателей являлись офицерами Министерства обороны. Кроме нас, пяти офицеров из ПС были ещё четыре пограничника и такое же количество офицеров из МВД.

Как всегда, за два-три месяца до окончания академии на нашем курсе началась обычная “лихорадка”, связанная с назначением выпускников на новые должности и получением места службы. Естественно, как это и бывает в подобных случаях, не обошлось без “прорицателей”. Правда, свою деятельность они предпочитали называть научным прогнозированием. Так вот все эти “прорицатели” почему-то в один голос сходились в одном, что ждёт меня по выпуску полковничья должность. А вот единства в том, где мне придётся проходить свою дальнейшую службу, у них не было. Оно и неудивительно, ведь все эти наши доморощенные специалисты по научному прогнозу были из частей связи МО, а потому и работали они по своим, минобороновским лекалам. Действительно, около двадцати слушателей из нашего курса по выпуску из академии были назначены на должности полковников, в т.ч. и наш командир 188 уч. группы Валерий Волошин. Здесь не мешало бы заметить, что поступил он в академию с должности заместителя командира батальона по технической части, на которую был назначен незадолго до убытия в академию. Самые заурядные и массовые назначения для офицеров командного факультета спокон веку, были две, должность начальника связи дивизии и должность командира отдельного батальона связи дивизии. Год 1982 г. не стал исключением. Офицеры, поступившие в академию из частей связи МО с капитанских должностей, по выпуску получали воинское звание майор и убывали на должности подполковников. Их нескрываемую радость можно было понять, они знали, для чего учились в академии. Нам же, офицерам из ВПС по выпуску, как впрочем, и при поступлении в очередной раз выпала обратная сторона медали. Представь себе читатель, как все эти “прорицатели”, морщили свои лобики и таращили глаза, когда на вопрос о моём назначении, они слышали, что практически никаких изменений моя должность по выпуску из академии не претерпела. Естественно пришлось пояснять и не раз, что в академию поступил с должности старшего офицера по радио и космической связи штаба ОВПС в САВО, а теперь получив высшее военное образование, назначен на должность также старшего офицера, но уже по радиорелейной и тропосферной связи штаба ОВПС в ЮГВ. Таким образом, мой служебный статус после четырёх лет обучения на командном факультете ВКАС остался прежним. Но меня мои же товарищи отказывались понимать. Странные эти ребята из МО, получили по два высших образования, а вот во всех эти кульбитах наших кадровиков так ничего и не поняли. Возможно, что теперь ты читатель поймешь, что значит проходить службу в войсках правительственной связи КГБ СССР.

Но как оказалось, со мной произошёл  далеко не самый худший вариант. Майор Долгополов Владимир Александрович поступал вместе со мной, из Алма-Аты с должности начальника радиостанции Р-135. Успешно завершив четырёхгодичное обучение на командном факультете, офицер с высшим военным образованием возвращается в ту же самую часть, откуда он поступал и назначается на ту же самую должность, в которой он пребывал до поступления в академию, т.е. на должность начальника радиостанции Р-135. Остальные трое наших ребят были направлены в полки на должности заместителей начальников штабов части, т.е. на майорские должности, кстати, в академию все они поступили с капитанских должностей. Что за должность ЗНШ полка, кто служил в системе ПС, знают. Перефразируя известную фразу первого российского президента можно сказать — “Во всём виноват — ЗНШ!” Очень даже неглупый наш коллега Слава Чекарёв на должности ЗНШ 42 оппс (ЮГВ)  выдержал  чуть больше года. К сожалению, не могу здесь не упомянуть, что и Валера Волошин и Слава Чекарёв уже ушли от нас навсегда.

За время моей службы я лично знаю только два случая, когда выпускник командного факультета в системе ПС назначался на должность командира отдельного батальона. Это Балицкий Иван Иосифович в 1977 году, назначен на должность командира 165 осбпс и Карпов Владимир Сергеевич, назначен на должность командира 309 осбпс в 1979 году. Но здесь сразу же надо заметить, что и  тот и другой, уже тогда, в системе ПС люди были известные, авторитетные и весьма уважаемые. От себя добавлю, что если бы они были сразу назначены на должности командиров полков, то эти части, а значит в первую очередь люди, от такого назначения только бы выиграли.

В своих статьях полковник Лукьянов В. В. не раз подвергал справедливой критике кадровый аппарат УПС и, несмотря на то, что на сайт п-ка Лазарева Ю. В. заходили его бывшие работники, но ни один из них не посмел, а может просто не счёл нужным ответить на его критику.

К сожалению, приведённые мною случаи носили далеко не единичный характер, скорее всего это была тщательно продуманная система.

Вот ещё несколько примеров. Полковник Климович Николай Иванович очень грамотный офицер, обладающий способностью руководить большими коллективами, умеющий найти общий язык хоть с самим чёртом. Мне довелось продолжить с ним службу в УВПС на ЮЗН, где он занимал должность заместителя начальника управления по технической части. После окончания Академии Николай Иванович был направлен в 165 осбпс на должность начальника фронтового УПС. Да, название должности звучит, но в любом случае это не более чем рота, а если, руководствоваться только численностью военнослужащих, это не более чем усиленный взвод. Понятно, что это подразделение в системе ПС выполняет наиболее важные задачи, но проучится в академии четыре года, а потом получать денежное содержание командира роты и слыть среди своих сослуживцев неудачником. Такое оскорбление может выдержать далеко не каждый.

Мой хороший товарищ Сотцков Виктор Александрович после пяти лет учёбы академии в 1971 или1972 году был назначен на ЦОПУСе начальником радиостанции Р-135 и где-то в 1975 или 1976 году там же заместителем командира батальона по технической части. Виктор был настоящим высококлассным радистом, но научили его этому не в войсках ПС, а на флоте, где он отслужил рядовым моряком более трёх лет.

К сожалению, вылетела из головы фамилия офицера, который также после окончания академии был назначен на должность начальника Р-135 в одной из частей ДВО. Какая бы она не была, но это станция, то ли Р-135, то ли Р-105, то ли Р-409, станция продолжает оставаться станцией. И в графе занимаемая должность, что у ефрейтора Пупкина начальника Р-105, что у майора Сидорова, закончившего академию и назначенного на должность начальника Р-135, записи будут одинаковы – начальник станции.

Кстати говоря, начальники Р-135 после академии были, как правило, специалистами весьма посредственными. И вовсе, не потому что они не могли её освоить. Извините, но давайте откровенно зададимся вопросом, а на кой ляд ему закончившему академию всё это надо. На этой должности востребован, прежде всего, хороший молодой практик, разбирающийся в радиотехнике умеющий работать на телеграфном ключе, датчике кода Морзе Р-010 и стартстопном телеграфном аппарате, способный принимать на слух хотя бы 100 знаков в минуту и вести слуховой телеграфный радиообмен на приличной скорости. Попробуйте заставить не музыканта играть на музыкальном инструменте. Конечно же, большая часть народонаселения эту идею сразу отвергнет, но только не кадровики из УПС. Вообще понять эту публику всегда было сложно, а зачастую просто невозможно. Узнав о том, что к окончанию академии наши кадровые работники подготовили мне комбинацию из трёх пальцев один мой приятель ещё по КВУС спросил меня – «А у вас, что в кадрах правительственной связи собрались одни малахольные или мздоимцы?”

И после Киевского высшего военного училища связи начальники радиостанций Р-135 были ну очень слабые и вовсе не, потому, что они плохо учились. Не учили их приёму на слух и передаче ключом, не было у них такой дисциплины как СЭС, поскольку направленность их подготовки была совершенно иная. Несмотря на то, что в дипломе выпускника КВВИУС не было записи том, что он есть инженер по эксплуатации средств связи, именно кадровики из УПС, своими дурацкими решениями полноценного инженера низводили до уровня выпускника командного училища. Хотелось бы знать, а кто им это позволил?

Мо моему разумению выпускник Киевского высшего военного училища связи ничем не уступал выпускнику инженерного факультета ВКАС, а в большинстве своём и превосходил его, потому как был молод и свободен от комплексов, которые ему ещё предстояло приобрести в войсках ПС. Приведу конкретный пример. Мой сослуживец по 165 осбпс Виктор Яковлев, после окончания КВВИУС, прибыл в нашу часть в году 1972, возможно в 1971. Несмотря на то, что был назначен начальником спецстанции, где  мог получить капитана, никакой радости Виктор не проявил, хотя отдельные “реликтовые” старшие лейтенанты скрежетали зубами – «Как так, почему, молодого лейтенанта и сразу на капитанскую должность?!» Оказалось, что Виктор, ещё в училище, занялся научной работой по закрытой тематике, не оставил он её и в части. Года через три он поступил в адъюнктуру при академии связи, в установленные сроки защитился, остепенился, т.е. по результатам защиты своей диссертации получил степень кандидата технических наук. И поскольку для академии Виктор Яковлев, как молодой и перспективный учёный, представлял огромный интерес, он был оставлен на соответствующей кафедре. На этом его служба в ПС была завершена и как говорится — “ Слава  Богу!!! ”

 

Безусловно, с учётом приведённых выше примеров и принципов работы, которыми руководствовался кадровый аппарат УПС, мне никак нельзя не согласиться с Лукьяновым Валерием Викторовичем, что ему после окончания академии с назначением на должность очень повезло. Но согласен с ним только в одном, что его, закончившего инженерный факультет, назначили на должность начальника штаба 240 отрбпс, а значит, предоставили возможность продвигаться по службе и далее уже по командной, а не технической линии. За годы службы в ВПС и пребывания на штабных и командных должностях пришёл к твердому убеждению, что офицер, обучавшийся на инженерном факультете, если и может быть назначен на штабную, тем более командную должность, то только в исключительных случаях. Вот таким счастливым исключением и было назначение к-на Лукьянова В.В. И должен сказать, он этого был достоин. Правда, мне ещё хотелось бы обратить внимание читателя на такую вот “мелочь”. Звание лейтенанта Валерий Викторович получил в 1969 году, а вот звание капитана он получил в 1978г., таким образом, фиксируем, к воинскому званию капитан он шёл целых девять лет!!! Кстати и не он один, таковы были правила, но были ли они справедливы? В данном случае обучаясь в академии, Валерий Викторович потерял три года. По молодости лет оно вроде как-то и незаметно, а вот когда тебе за сорок, то в кадрах запросто можно услышать, что для назначения на ту или иную должность вы не подходите по возрасту. Староваты, понимаете ли! А что Лукьянов В.В. из каких-то корыстных или только из личных целей учился в академии? Разве учёба Лукьянова В. В. не была его посильным вкладом в укрепление обороноспособности страны? За что ему или другому офицеру, обучающемуся в академии, равно как нарушителю воинской дисциплины или пьянице, задерживалось воинское звание? Или в кадрах УПС были всегда готовы отправить офицера, завершившего своё обучение в академии к прежнему месту службы и на ту же должность, с которой он поступил в ВВУЗ (эффект Долгополова В. А.). Да, такие случаи имели место, но, насколько мне известно, только в системе правительственной связи!!!

Уделив довольно много внимания поступлению офицера в ВВУЗ, его обучению и тому, что ждало его по выпуску, не могу не напомнить читателю одно крылатое высказывание, которое якобы принадлежит Петру I-му – “Академия ума не даёт!” И, по-моему, это верно. Слишком много зависит от личных качеств офицера.

Возьмём, к примеру, Валерия Лукьянова, физически развит хорошо, пробежать для него десятку на лыжах или марш-бросок шесть километров, или кросс три километра, всё это для него было на раз плюнуть, на гимнастических снарядах он мог дать фору молодому лейтенанту даже будучи командиром полка. Стрельбы в батальоне или в полку всегда начинал первым, демонстрируя своё умение обращаться с оружием перед всем личным составом части. Сам организовал и возглавил секцию альпинизма в своём полку. Мало кто об этом знает, но задолго до поступления в училище Валерий играл на трубе в духовом оркестре и сейчас он неплохо поёт. К окончанию КВУС Валерий Лукьянов ещё больше развил свои волевые качества и прежде всего, такие как упорство и настойчивость в достижении поставленной цели. Повышенным чувством ответственности за порученное ему дело, насколько я помню, он обладал всегда. С возрастом и продвижением по службе это чувство только усиливалась, поскольку он отвечал уже не только за себя, но и за вверенный ему батальон, полк и т.д.

И вот к какому выводу со временем я пришёл. Наше училище дало нам прекрасное образование и, несмотря на то, что в ВПС из нас сотворили радиорелейщиков, мы довольно быстро стали классными специалистами и в этом виде связи. Пройдя должности командира отдельного батальона, полка и бригады иногда сам себе задаю вопрос, а действительно ли так уж необходимо академическое образование для того чтобы командовать радиорелейным или тропосферным батальоном. Чем отличается тропосферная станция от радиорелейной? Только в том, что её сигнал отражается от тропосферного слоя, а с точки зрения организационной или технической различия не столь принципиальны.

Мне очень хотелось бы знать, а что мешало нам выпускникам военных училищ, возможно, не всем, а только тем, кто обладал хорошими техническими знаниями и опытом, чётко выраженными качествами лидера, повышенным чувством ответственности быть назначенными без академического образования на должность командира радиорелейного, тропосферного батальона в составе полка и даже отдельного. Был бы очень рад, узнать мнение читателей по данному вопросу. Если Вам нетрудно изложите его в своих комментариях. Возможно, в чём-то, я не прав. Но, согласитесь, в особый период на все батальоны “академиков” просто не хватит. А что в особый период значит можно, а сейчас вот никак нельзя?

Возвращаясь к выражению Петра I, приведённому выше, и употребив другое известное выражение, могу лишь констатировать, царь зрил в корень. Офицеров закончивших академию и не получивших  там ума, в войсках ПС, всегда было предостаточно. Вот только плохо, что отдельные из них стали не только начальниками войск в округах и группах войск, но даже и начальниками управлений.  В своих двух статьях “Кто нами командовал?” Валерий Викторович привёл несколько конкретных примеров, опровергнуть которые пока никому из читателей не удалось. Впрочем, справедливости ради надо заметить, что никто и не пытался, разве что, за исключением единственной и, по-моему, мнению не совсем удачной попытки. Сознательно не касаюсь станционного батальона, речь о нём и о том всегда ли обладатель высшего военного образования, а также огромного опыта имел в системе ПС какие-то преференции пойдёт во второй части моей статьи.

Итак, в сентябре 1981 года майор Лукьянов В. В. в связи убытием его командира, подполковника Башук Петра Ефимовича, к новому месту службы назначается на его должность. Прошло чуть больше года и в декабре 1982 года, молодой командир за высокие результаты в боевой и политической подготовке 240-го отрбпс, освоение новой техники награждается Орденом Красной Звезды. Высокую заслуженную награду ему вручил начальник штаба ВПС КГБ СССР генерал-майор Беда Анатолий Григорьевич в феврале 1983 года в торжественной обстановке в клубе части.

В 1986 году на базе 240-го отрбпс и 236го оррбпс Валерий Викторович сформировал 53-й отдельный полк правительственной связи КГБ СССР и вполне понятно стал его командиром. Прошёл только год и 53 оппс, как и другие части ВПС в САВО, в апреле 1987 года сдаёт инспекторскую проверку комиссии центрального аппарата войск. Так вот из всех частей ВПС в САВО, только 53 оппс получил оценку “хорошо”. Все остальные части оценены только на “удовлетворительно”. Прокомандовав пять лет отдельным батальоном и почти столько же полком п/п-к Лукьянов В. В. переводится в ОВПС в ПрикВО на должность заместителя начальника войск по технической части. Узнав об этом событии, был крайне удивлён. Как так, грамотный, опытный командир и вдруг стал зампотехом!!! Хорошо зная Валеру, никак не мог поверить в то, что совершил он это в здравом уме и при доброй памяти. Тут что-то не то. Предчувствие меня не обмануло, теперь о причинах его перевода во Львов может узнать любой желающий, прочитав первую часть статьи “Кто нами командовал?”

Строго говоря, не прошло и года после назначения Валерия Викторовича на новую должность (24 сентября 1990 года) как Советский Союз рухнул. Как восприняли это событие в г. Львове, центре украинского национализма, себе можно только представить. Настоящий офицер, каким и был полковник Лукьянов В. В., принимает присягу только один раз. Отказавшись от принятия присяги на верность Украине, он обращается за помощью в штаб ВПС и сразу же понимает, что он с его знаниями и опытом новому руководству просто не нужен. Что оставалось делать в то смутное время. Много лет спустя Валерий Викторович мне рассказал, оказалось, что по личной просьбе он был откомандирован в г. Бишкек в распоряжение Председателя Государственного Комитета Киргизии по делам обороны.  Через несколько дней, т.е. 03.06.92г. полковник Лукьянов В. В. был назначен на должность начальника связи Вооружённых Сил Республики Киргизия.

До распада СССР на территории Киргизии размещались соединения и части 17-го армейского корпуса. Некоторые части корпуса дислоцировались на территории соседнего Казахстана, в связи, с чем они для Киргизии оказались утраченными. Строить свои национальные вооружённые силы пришлось из того, что осталось в республике. И, тем не менее, в сравнительно короткие сроки, удалось создать группировки ВВС и ПВО, которые в первую очередь прикрывали столицу Киргизии  г. Бишкек.  Кроме того, были сформированы несколько частей, которые, в случае явной угрозы, могли блокировать государственную границу с Китаем. Естественно, для управления всеми этими группировками и частями, потребовалась устойчивая и надёжная связь. К сожалению, от многого из того, что было развёрнуто ещё во времена СССР, пришлось отказаться. Так, например, в соответствии с решением правительства, Министерство обороны Киргизии разместили не в бывшем здании штаба 17-го ак, где уже имелся стационарный УС, а в здании республиканского военного комиссариата. Что в свою очередь потребовало осуществить перенос оборудования узла, произвести его установку и отладку на новом месте, выполнить прокладку соединительных и абонентских линий и т.д. и т.д. Конечно же, за всю эту работу (выполнение графика, обеспечение качества, выполнение спецтребований, подбор и подготовка обслуживающего персонала и пр. и пр. нёс персональную ответственность, начальник связи Вооружённых Сил Киргизии полковник Лукьянов В. В. К назначенному сроку Министр Обороны Киргизии получил возможность выходить напрямую на командующих ВВС, ПВО, командира 8-й Панфиловской дивизии, командира горной Ошской бригады и командиров отдельных пулемётно-артиллерийских батальонов прикрытия госграницы в  Пржевальске, Нарыне и Гульче Ошской области. С наиболее важными соединениями и частями была организована круглосуточная межгарнизонная КВ-радиосвязь. Кроме того, Министру обороны и начальнику Главного штаба была организована ПМ связь.

Осенью 1992 года в г. Бишкеке проходил саммит глав государств СНГ. В состав национальных делегаций в обязательном порядке входили министры обороны или их заместители, каждый, со своим небольшим аппаратом. Военную связь, в том числе гарантированной стойкости, обеспечивал полевой узел ВС республики Киргизия. Таким образом, менее чем за год новоиспечённому начальнику связи Вооружённых Сил Киргизии пришлось проделать такую работу, на которую ранее, его коллеги затрачивали по нескольку лет.

Неожиданно в начале 1993 года п-ка Лукьянова В.В.  пригласил для беседы Председатель СНБ КР Анарбек Бакаев. Председатель не стал хитрить и сразу же завёл речь о 53 оппс. По словам председателя, в течении двух последних лет положение дел в полку продолжает ухудшаться, причём по всем направлениям. Призрачно дав понять Валерию Викторовичу, что в перспективе он может быть назначен на должность начальника Управления правительственной связи СНБ КР, председатель предложил ему вернуться в родной полк. О дальнейшем развитии событий читатель может узнать из статьи Валерия Лукьянова – “Можно ли войти в одну реку дважды”.

В августе 1994 году полковнику Лукьянову В. В. предложили должность заместителя начальника штаба – начальника связи пограничной Группы ФПС РФ в Киргизии с окладом в пять раз больше того, чем он получал в то время. Конечно же, это было предложение, от которого он просто не мог отказаться. Кроме того, он становился российским военнослужащим со всеми вытекающими из его статуса приоритетами. Однако перевод на эту должность состоялся только 28 февраля 1995 года. В августе 1999 года Россия передала свой участок госграницы с КНР киргизским национальным пограничным войскам, а свои три пограничных отряда перебросила на охрану госграницы с Казахстаном. Около сотни офицеров и прапорщиков были оставлены в качестве советников от ФПС РФ при пограничной службе Киргизской Республики, в том числе и п-к Лукьянов В. В.

22 июля 2004 года полковник Лукьянов В. В. уволился в запас. За почти десять лет службы в пограничных войсках, Валерий  Викторович награждён многими ведомственными наградами погранвойск РФ и правительственными наградами республики Киргизия. Министерством связи РФ,  он удостоен знака Почётный радист России. Упреждая вопрос читателя, а с какой целью автор данной статьи так подробно рассказал о службе полковника Лукьянова В.В. — отвечаю. Сделано это с одной целью, чтобы читатель сам мог себе ответить, а вправе ли полковник Лукьянов В. В. подвергать критике начальников отделов войск ПС в военных округах и группах войск, а также руководство ФАПСИ. Своего мнения не скрываю, поскольку считаю, что и с морально-этической точки зрения, и приобретённого за годы службы опыта, имеющегося образования и послужного списка Валерий Викторович поступил абсолютно верно. И всё же зачем ему, пенсионеру, потребовалось выступить с такой резкой критикой? Мне думается, прежде всего, для того, чтобы молодое поколение не повторяло наших ошибок. Хотя, были ли это ошибки, а не нечто большее я предлагаю читателю определиться самому. Для этого позвольте привести ещё один весьма яркий пример, а потому Вас читатель попрошу запастись терпением.

Скорее всего, заседание командования УВПС на ЮЗН, о котором пойдёт речь ниже, состоялось во второй половине1988 года или в начале 1989 года. Иногда на такие вот совещания приглашались командиры некоторых подразделений управления в т.ч.  и начальник отделения боевой подготовки. Естественно только с правом совещательного голоса и не более того. Когда перешли к обсуждению кадровых вопросов генерал-майор Маринин Василий Павлович объявил, что ОВПС в ЮГВ предлагает начальника отделения организации связи штаба, после окончания его служебной загранкомандировки к назначению на должность командира полка. На некоторое время в помещении возникла пауза, но длилась она недолго т.к. слово взял начальник политотдела управления полковник Горленко Василий Яковлевич. С присущей ему прямотой, не сглаживая острых углов, п-к Горленко В. Я. сразу же сказал о том, что знает претендента на высокую должность очень давно, по совместной службе в г. Алма-Ата в 33 оппс и ОВПС в САВО. Не касаясь его деловых качеств, Василий Яковлевич сконцентрировал внимание присутствующих на поведенческих качествах кандидата. Короткое, но весьма эмоциональное своё выступление закончил словами

– “С людьми работать не может, среди сослуживцев и подчинённых авторитетом не пользуется, по моему глубокому убеждению, должность командира полка ему противопоказана”.

В большом кабинете начальника управления вновь наступила тишина, генерал Маринин В. П. по-видимому ожидавший чего угодно, но только не такого яростного сопротивления нач-ка ПО почему-то молчал. И тут, как бы обращаясь только к генералу, заговорил НШ УВПС на ЮЗН полковник Балицкий Иван Иосифович.

– “Василий Павлович, Вы знаете, что у меня с Василием Яковлевичем по обсуждаемым на командовании вопросам по большей части единой точки зрения нет. Однако в данном случае, я целиком и полностью поддерживаю п-ка Горленко В.Я. и не желая отнимать время у присутствующих, тоже говорю, должность командира полка ему противопоказана”.

Своего мнения по данному вопросу начальник управления так и не высказал, посчитав, как мне показалось, что этот вопрос если и надо обсуждать, то только в узком кругу.

Не желая называть фамилию этого офицера, предлагаю, как и в других моих статьях, традиционно обозначить его буквой “C”. Что бы лично я добавил к выступлению уважаемых мною полковников, заместителей начальника УВПС на ЮЗН?

Дело в том, что товарищ “C” до описываемого мною совещания ни дня не командовал, ни взводом, ни ротой и, конечно же, не командовал он и батальоном. После окончания инженерного факультета академии, если не ошибаюсь в 1977 году, был назначен на должность СПНШ по ДС и СА. Далее, надо думать, попал в отдел на должность старшего офицера ООС, а затем, скорее всего, уже при Лизунове Ю. М. возглавил ООС. Несомненно, именно Юрий Михайлович приложил руку к переводу “С” в ОВПС в ЮГВ на должность НООС, равно как и подполковника Иванова Олега Васильевича на 162 оррбпс.

Произошло это, глубокой осенью или зимой 1984 года на КШУ в Чевхарасте. Всех командиров частей вместе с начальниками штабов пригласили в палатку отдела, скорее всего для доведения нам учебной обстановки. Как обычно, на огромном столе была развёрнута карта, на которой было уже что-то нанесено. Не помню точно, каким образом возник конфликт, но кажется, кто-то, из присутствующих обнаружив на карте какую-то ошибку, сказал об этом новому начальнику отделения организации связи. Товарищ “С” внезапно изменился в лице и сразу же перешёл на повышенный тон, но тут уже другие присутствовавшие единодушно подтвердили, что действительно имеет место ошибка. И как же поступил новый НООС? Первое, что он сделал, так это объявил, что все мы тут собравшиеся дураки, затем потащил карту на себя, лежавшие на ней линейки, фломастеры и прочий инструментарий оказался на земле. Что там происходило дальше, не знаю, поскольку немедленно покинул палатку.

До назначения на 309 осбпс мне пришлось около двух лет отработать в отделении организации связи. Начальника отделения Лёню Москаленко частенько мучила язва, и он был вынужден не раз и не два прибегать к длительным услугам госпиталя. Его обязанности приходилось исполнять мне. И так уж получилось, что проработку инспекционных учений войск 1983 года полковник Калапов Л. Н. возложил на меня. Должен сказать, что ТСУ прошли просто чудненько, кстати, на них Лёня Москаленко рулил сам. Тем не менее, меня вскоре назначили на 309 осбпс.  И вдруг является этот нахал и, через несколько дней заявляет, что все мы тут дураки. После этой стычки очень мне хотелось спросить этого “умника”, а ты в академии дисциплины Д1и Д2 изучал как, например, генералы Карпов В. С. и Затолокин В. Н. Ты вообще то хоть знаешь, что у тебя нет высшего военного образования, загляни, если тебе не трудно, в свой диплом. Неужели тебе не ясно, что такие должности как НООС созданы не для тебя. А работать своими ручками ты на Р-400,404,414 ты умеешь, а на Р-410, а в радио или спутниковой связи ты хоть что-то, исключая Р-105 знаешь? Развернуть любое такое вот средство и войти в связь своими собственными ручками, используя только свою голову, ты сумеешь? И как же ты планировал связь? Руководствуясь принципом – Действуй, как я сказал?! Не удивительно, что с таким вот послужным списком товарищ “С” вдруг возомнил себе, что способен командовать полком.

Прошёл год или два к тому времени я командовал уже 29 оппс и вдруг как-то мимоходом узнаю, что этот товарищ “C” уже начальник штаба ОВПС в одной из южных республик. Проходит ещё некоторое время, и я встречаюсь с его непосредственным начальником, с которым много лет был в неплохих отношениях. Что он мне рассказал, а он просто не мог мне не рассказать, промолчу. Хотя то что “C” очень обидел своего непосредственного начальника, отметить следует. Наступает август 1991года,  и всё начинает трещать по швам. Возможно в конце весны, или в начале лета 1992 года полковник Моисеев В. В. выводит значительные силы своего полка в Барнаул, но командиром полка там уже вовсе не Моисеев В. В. Правильно дорогой читатель, командиром полка там уже назначен товарищ ”C”. Спустя несколько месяцев, возможно даже к концу лета 1992 года состоялся мой телефонный разговор с полковником Измайловым Юрием Дмитриевичем. Хорошо помню, как Юрий Дмитриевич мне рассказывал

— “Понимаешь, полковник ”C” в Барнауле рвёт и мечет, почему Моисеев вывел из Азербайджана только сто машин. Кроме того, на всю эту сотню машин в наличии всего три аккумулятора. Командиру полка сесть не на что!!! Что Моисееву трудно было из г. Баку табуретку вывезти?” Сегодня эти строки у читателя могут вызвать смех. Но, поверьте, Владимиру Владимировичу тогда было не до смеха.

Полковнику Моисееву В. В. удалось хоть что-то вывезти. А что вывез сам товарищ “C”, имея в подчинении несколько полков? Отвечаю – НИЧЕГО!!! Даже элементарной солдатской табуретки, которой ему так не хватало для исполнения должности командира полка. И вообще с самого начала своей военной службы и фактически до развала СССР в процессе своей служебной деятельности отвечал товарищ полковник “C” только за себя и содержание своего сейфа. И не надо меня убеждать в том, что он ещё нёс ответственность за штаб и подчинённые ему войска. Там всегда были соответствующие должностные лица, которые за всё это отвечали в полном объёме.

Позвольте Вам, мой уважаемый читатель, именно здесь напомнить, что откомандовавший около десяти лет батальоном и полком, а также занимавший должность заместителя начальника ОВПС в ПрикВО п-к Лукьянов В. В., награждённый за свой ратный труд орденом Красной Звезды, почему-то именно в это же время, войскам ПС оказался просто ненужным.

По мнению многих здравомыслящих людей, последствия августовских событий 1991 г. раздувались ельцинской командой, прежде всего, с целью дискредитации КГБ СССР, создания предпосылок для его разгрома. Не только эти люди, но и диссиденты, либералы всех мастей прекрасно понимали, откуда для них исходит угроза. Главную свою задачу разрушители КГБ видели в ликвидации, пусть хоть и не физической, прежнего руководящего состава комитета госбезопасности и его управлений. Вместо единой и мощной структуры через несколько месяцев появилось множество небольших. Работу свою они начали с того, что каждый начал тащить одеяло на себя, крича и доказывая, что он самый главный и именно ему поручен наиболее важный участок работы. Надо думать, кому-то это было выгодно, т.к. руководство всеми этими структурами было поручено, во всяком случае, в комитете по правительственной связи, а затем в ФАПСИ людям некомпетентным, не имеющим соответствующего образования, элементарного опыта работы, с чётко выраженными карьерными интересами. Оно и понятно: такими людьми легко управлять, они послушны, поскольку знают, что занимаемым должностям не соответствуют, а потому в любой момент могут оказаться отстраненными от работы. В свою очередь эти безграмотные и серые личности не могли окружать себя умными и компетентными людьми, иначе на их фоне, сами они выглядели бы как-то глуповато. Таким образом, после августа 1991 года началось торжество и господство “серости”.  Если ты имел хороший послужной список, образование, большой опыт работы, да ещё и правительственные награды за свой труд, ты определённо оказывался изгоем и либо сразу или некоторое время спустя от тебя всё равно избавятся. Единственным надёжным фактором продвижения по службе стали личные связи и дружба, зачастую, конечно, мнимая, с лицом, находящимся у власти или при хорошей должности.

Наверное, нет нужды пояснять, что п-к Лукьянов В. В. имел и образование, и огромный опыт по руководству подразделениями и частями ВПС, и правительственную награду и ещё массу положительных качеств, характеризовавших его как командира. Вот потому Валерий Викторович и оказался ненужным.

В отличие от полковника Лукьянова В. В., полковник “C“  был офицером не только без авторитета, но и вообще слыл не совсем адекватным человеком. Тем не менее, на тот момент он оказался в более выгодном положении, поскольку вместе с другим офицером, который и сделал его генералом, долгие годы находился под крылом у Юрия Михайловича Лизунова. Именно с ним, как протеже, всё того же Лизунова Ю.М., с небольшой разницей во времени он и был направлен в ЮГВ.

Так, как долго, пробыл в должности командира полка товарищ  ”C”? А Вы, уважаемый читатель, посчитайте, пожалуйста, сами. В сентябре (точная дата неизвестна) 1992 года он вступил в командование полком, а летом следующего года убыл в отпуск и в часть больше не возвращался. 14 августа 1993 года на должность командира полка заступил Борис Козлов. С учётом пребывания товарища “C” в отпуске получается, что полком он прокомандовал где-то от девяти до десяти месяцев. Очень хотелось бы знать, а что это вообще была за часть, которой командовал товарищ “C” и которая, несмотря ни на что, по всем учётным документам, безусловно, числилась полком. Возможно кто-то из ветеранов того т.н.  полка поделится с читателями и расскажет нам хотя бы в комментариях о том, что в действительности происходило в полку, когда им командовал товарищ “С”.

Полагаю, читатель задумается, что коль товарищ “C” в часть из отпуска не возвращался, ну скажем, хотя бы для передачи её приемнику, однозначно, с ним что-то случилось, и вдруг от должности его освободили. Как бы ни так, наоборот полковника “C” повысили и назначили начальником ОВПС в ЗабВО, где ему через три года, возможно с довеском в несколько месяцев, именно на этой должности и присвоили воинское звание генерал-майор.

Итак, жизненно важную задачу товарищ “C” успешно выполнил, а потому его дальнейшее пребывание в Забайкалье было лишено всякого смысла. Наступила пора осваивать столицу. Говорят, осваивал он её с присущим ему напором, но вот где-то оступился или поскользнулся, но так или иначе, провёл около двух месяцев в лечебном учреждении. Насколько это соответствовало действительности, не знаю, но говорят, как у него уже бывало, не передав дела и должность и даже без всякой реабилитации после лечения генерал-майор “C” был отправлен, но уже не на повышение, а в запас. Конечно злые языки, как говорится, наводят тень на плетень, но на то они и злые языки.

А теперь, дорогой читатель, давайте сделаем паузу и подумаем вместе, а прав ли был полковник Лукьянов В. В., опубликовав свои статьи под общим названием “Кто нами командовал?”

Был бы очень рад, если ветераны ВПС сочтут возможным поделиться своими мыслями, по вопросам затронутыми в моей статье. Времени всё-таки прошло немало, всего не упомнишь, а если и вспомнишь что, то может оказаться, было это совсем не так. В общем, надеюсь на Вашу помощь.

 

С искренним уважением и добрыми пожеланиями

                                     полковник в отставке Еронин М. П.

Понравилась статья, напишите комментарий и расскажите друзьям

Friend me: