Дорогие друзья, читатели сайта, 18 июня 2015 года на сайте «Чекист.Ru» опубликована статья Сергея Горленко ( проходил службу в Первом главном управлении КГБ СССР)  «Страсти по генералу Монастырецкому», где автор повествует: «Арестованный в 1996 году органами военной контрразведки, Валерий Монастырецкий обвинялся в хищении государственного имущества в особо крупных размерах и в систематическом злоупотреблении из корыстных побуждений служебным положением, повлекшим тяжкие последствия. Обвинялся генерал также в незаконном хранении огнестрельного оружия и боеприпасов, но это уже из разряда второстепенных обвинений, на что можно было бы вообще не обращать внимания. Предварительное следствие по возбужденному в отношении высокопоставленного офицера ФАПСИ вели Генеральная прокуратура Российской Федерации и Следственное управление ФСБ России. Думаю, эта статья заинтересует наших читателей т.к. уже не первый человек поднимает вопросы корупции в Федеральном агентстве правительственной связи и информации (ФАПСИ)». Ю.Лазарев.

Сергей Горленко

Сергей Григорьевич Горленко

 

Страсти по генералу Монастырецкому

Все, о чем я хочу рассказать в данной публикации, можно охарактеризовать, как «дела давно минувших дней». Хотя на самом деле это не совсем так. События, о которых пойдет речь, никак нельзя отнести к «временам Очаковским и покоренья Крыма». Они все еще на слуху, так как в свое, не слишком далекое, время их склоняли, кто во что горазд. Вспоминаю же я их потому лишь, что забывать о них нельзя. Ни в коем случае нельзя…

Об отнюдь не боевых подвигах бывшего начальника Финансово-экономического управления (ФЭУ) Федерального агентства правительственной связи и информации (ФАПСИ), отставного генерала Валерия Монастырецкого было сказано немало, а мнения о нем бывали подчас самые неожиданные и противоречивые. Суть «подвигов» этого генерала от интендантства я чуть позднее напомню. Вначале, однако, хочется рассказать читателям две старые байки из армейского «фольклора».

«Генералиссимусу Суворову представляется очередной офицер, служащий по интендантскому ведомству.

– Сколько лет служишь в интендантстве? – осведомляется генералиссимус.

– Два года, ваша светлость, – отвечает офицер.

– Два года? Повесить! – делает вывод Суворов.

– Ваша светлость, помилуйте! Я – столбовой дворянин, полковник, у меня боевые награды! – взмолился офицер.

– Извини, голубчик, не разглядел. Расстрелять!».

Вторая байка короче первой и, наверное, еще более откровенная.

«Сын провожает отца на фронт и говорит ему напутственные слова:

– Папа, убей немца и двух интендантов».

Я не пытаюсь проводить какие-то аналогии и даже сильно сомневаюсь, что величайший русский полководец всех времен был настолько кровожаден и резок, что приказывал повсеместно, без суда и следствия, расстреливать офицеров, прослуживших интендантами более двух лет. Но русская поговорка, как известно, гласит: «сказка – ложь, да в ней намек». Однако приступим к рассмотрению давно уже завершенного уголовного дела, возбужденного в отношении г-на Монастырецкого, а заодно попытаемся провести аналогию с некоторыми другими громкими делами.

Арестованный в 1996 году органами военной контрразведки, Валерий Монастырецкий обвинялся в хищении государственного имущества в особо крупных размерах и в систематическом злоупотреблении из корыстных побуждений служебным положением, повлекшим тяжкие последствия. Обвинялся генерал также в незаконном хранении огнестрельного оружия и боеприпасов, но это уже из разряда второстепенных обвинений, на что можно было бы вообще не обращать внимания. Предварительное следствие по возбужденному в отношении высокопоставленного офицера ФАПСИ вели Генеральная прокуратура Российской Федерации и Следственное управление ФСБ России.

Прежде всего, спешу напомнить, что крупный руководитель, некогда носивший брюки с красными генеральскими лампасами, имел в Москве пять шикарных благоустроенных квартир (только за одну из них он выложил наличными 1,3 миллиона долларов), несколько дач, четыре «крутые тачки», а также валютные ценности на общую сумму в несколько миллионов долларов. При этом надо иметь в виду, что указанные выше доллары, хранилась в депозитарном сейфе одного из коммерческих банков Москвы, а ведь у г-на Монастырецкого, помимо этой «скромной» суммы, были не меньшие валютные накопления, хранившиеся в зарубежных банках.

Кажется, даже ребенку должно быть ясно, что российский генерал, чьи доходы ограничиваются ежемесячным денежным содержанием, складывающимся из оклада по должности и по званию, а также четко определенных процентных надбавок, подобную роскошь позволить себе не может. Был, правда, у генерала еще один источник вполне официальных доходов, – чуть ли не ежемесячно получал он от своего руководства премии (наверное, за свой «добросовестный труд на благо Отечества») в сумме, доходящей до нескольких десятков миллионов неденоминированных рублей. Но даже и этот дополнительный доход никак не мог бы позволить Монастырецкому жить столь шикарно, а, следовательно, вывод, что все это нажито нечестным путем, на мой взгляд, не должен вызывать ни у кого никаких возражений.

Оставаясь военнослужащим высокого ранга, Монастырецкий развил бурную коммерческую деятельность, что, кстати говоря, является грубым нарушением российского законодательства. Впрочем, предпочитал он действовать, что вполне естественно, через подставных лиц, в числе которых чаще всего фигурировали его родственники, но в отдельных случаях и сам генерал не брезговал личным своим участием. Кстати, служебные функции этого, с позволения сказать, генерала весьма тому способствовали, а в условиях полного попустительства со стороны вышестоящего руководства творить можно было все, что душе угодно.

Поддерживая от имени ФАПСИ постоянные контакты с германской фирмой «Сименс», Монастырецкий осенью 1994 года заключил договор между одним лихтенштейнским концерном и означенной германской фирмой. Хоть концерн и считался лихтенштейнским, действующий российский генерал являлся одним из его соучредителей, и потому не должно вызывать удивления, что в одном из пунктов договора прямо оговаривалось вознаграждение в размере определенного процента за осуществление неких работ. Иными словами, указанные в договоре проценты текли прямым ходом в карман Монастырецкого и его сообщников. Поскольку лишняя огласка этого факта Монастырецкому была совсем ни к чему, договор заключался конфиденциально.

Чуть позднее, когда Монастырецкий стал не на шутку подозревать, что попал на «крючок» ФСБ, он решил, что будет лучше спрятать все концы в воду, и быстренько расторг ранее заключенный договор. Но даже за сравнительно короткий период его действия, по самым приблизительным прикидкам, более десяти миллионов долларов были им похищены из средств, выделенных на приобретение передовых технологий для ФАПСИ.

Я обращаюсь к этому делу не потому, что открылись какие-то новые обстоятельства. Нет, все, к сожалению, осталось так, как это было еще в 2001 году, когда все же состоялся суд, рассмотревший «кастрированное» уголовное дело в отношении господина Монастырецкого, из которого выхолостили практически все обвинения. Оставили только… злоупотребления служебными полномочиями, которые он допускал при оформлении загранкомандировок себе и другим сотрудникам ФАПСИ. В итоге, по приговору Московского гарнизонного военного суда подсудимый Монастырецкий был… освобожден от уголовной ответственности. Суд, правда, счел его виновным в присвоении командировочных средств, но сроки давности привлечения его к ответственности по этой статье УК к тому времени, увы, уже истекли.

Так вот, вновь я возвращаюсь к делу по той причине, что даже сейчас, когда с момента того судебного процесса прошло уже полтора десятка лет, я не могу спокойно отнестись к тому факту, что в данном случае принцип неотвратимости наказания, на мой взгляд (да, если бы только на мой), соблюден не был. В этом смысле данное дело в некоторой степени напоминает мне дело г-на Никитина, а также дело о «диверсиях» в Хабаровском крае. Я достаточно досконально изучил в свое время все указанные дела, а потому, немного отвлекаясь от основной темы повествования, вкратце напомню об их существе. Кстати говоря, расследовались они, как и дело Монастырецкого, органами ФСБ примерно в одно и то же время.

Дело отставного капитана первого ранга Александра Никитина, обвинявшегося в государственной измене в связи с передачей норвежской экологической организации «Беллуна» сведений, составляющих государственную и военную тайну, явилось громким резонансным делом в конце прошлого века. Вряд ли есть необходимость лишний раз говорить о том, что Норвегия, на территории которой родилась «Беллуна», является членом НАТО. В конце 1990-х годов «Беллуна» развернула бурную деятельность с целью получения информации, имевшей весьма отдаленное касательство к собственно экологии. Конкретно, если судить по издававшимся «Беллуной» докладам, норвежских экологов в штатском интересовали такие специфические вопросы: подробные данные о российских конструкторских бюро по проектированию атомных подводных лодок (АПЛ), характеристики ядерного топлива, используемые российскими АПЛ, типы реакторов, установленных на АПЛ, основные технические характеристики различных российских АПЛ (скорость, глубина погружения, вооружение, численность экипажа, состав отсеков). Вот такой крутой набор сведений, «однозначно относящихся к разряду экологических».

Ну, а неоценимую помощь при составлении докладов «Беллуне» оказал уже известный отставной военный моряк Александр Никитин, во время следствия возведенный в ранг «узника совести» и «выдающегося эколога современности». Думаю, не нужно уточнять, какие конкретно силы и организации наградили Никитина подобными титулами и, не считаясь с объективными обстоятельствами, все свои силы и способности тратили на то, чтобы обеспечить максимальную защиту подследственному, обвинявшемуся в тяжких преступлениях.

То, что добровольные адвокаты Никитина, имевшие свой небескорыстный интерес, проявили к своему «подзащитному» повышенное внимание, удивления не вызывает. Поражает другое…

Невзирая на многочисленные заключения независимых экспертов, в один голос утверждавших, что сведения Никитина, переданные организации «Беллуна», однозначно содержат секретные сведения и имеют весьма косвенное отношение к собственно экологии, суд отставного моряка… оправдал. При этом судьи (так и хочется воскликнуть: «а судьи кто?») руководствовались тем необъяснимым, недоступным для моего понимания положением, что вся информация Никитина якобы касалась исключительно вопросов экологии и никаких секретов не содержала?! Не сложно заметить, что все было перевернуто с ног на голову…

Получалось, что те самые эксперты, которых привлекали к работе следственной группы, – а среди них были компетентные специалисты, пользующиеся большим авторитетом в своей области, – оказались на деле «профнепригодными». Но это полный нонсенс. Таким образом, вывод из всего сказанного можно сделать следующий. Кому-то было необходимо, чтобы приговор, по своей абсурдной сути, выглядел так: за разглашение секретов – оправдать…

Следующее дело, которое я обозначил, как «диверсии» в Хабаровском крае, осталось громким лишь в рамках своего региона. Но, тем не менее, сделать определенные выводы из этого не самого резонансного дела, все же необходимо. Сразу должен объяснить, почему слово «диверсии» я взял в кавычки. На самом деле этот термин вполне уместен применительно к данному делу, но, однако же, в постановлении суда о каких-то там диверсиях не сказано ни слова… Иным образом дело можно охарактеризовать, как шпионскую историю с контрабандным уклоном. Однако пусть читатели сами решают, как правильнее называть то, что произошло на Дальнем Востоке 15–20 лет назад.

В марте 1997 года органами безопасности были получены первичные материалы о приезде в Хабаровск некоего китайского «эмиссара» с целью незаконного приобретения различных запасных частей к боевым самолетам Су-27, состоящим на вооружении ВВС КНР.

Речь шла не о хищении сверхсекретных блоков, как могло бы показаться на первый взгляд. Самолеты Су-27 официально поставлялись в Китай по линии «Росвооружения», но китайскую сторону не устраивала высокая стоимость интересовавшего их оборудования. Поэтому в Поднебесной решили, что проще и экономически выгоднее эти запчасти похищать, нежели выкладывать за них огромные деньги.

В Хабаровске китайского «эмиссара» ожидал его соотечественник-бизнесмен, а в качестве переводчика должен был выступать отставной офицер-пограничник, имевший в своей родословной китайские корни и считавшийся в китайской диаспоре своим человеком.

На территории Хабаровского края и в прилегающих к нему районах китайцы вели поиск так называемых инерционных курсовертикалей и спецвычислителей аппаратуры стрельбы. Экспортная стоимость первого блока в конце прошлого века составляла 295 тысяч долларов, второго – 275 тысяч долларов. Без первого изделия самолет не может ориентироваться в воздухе, без второго – вести прицельную стрельбу.

В качестве объектов, на которых китайцы рассчитывали разжиться необходимым оборудованием, фигурировали воинские части ВВС России, расположенные в регионе, и Комсомольское-на-Амуре авиационное производственное объединение (КНААПО), выпускающее «сушки». В сферу криминального бизнеса была вовлечена весьма разношерстная публика в составе предпринимателей, бывших и действующих работников КНААПО, военнослужащих, в том числе секретоносителей, пенсионеров, безработных и иных сомнительных личностей.

По большому счету афера эта была, наверное, все же не столько криминальной, сколько – шпионско-диверсионной. Речь ведь шла о разукомплектации авиационной техники, стоящей на боевом дежурстве в Вооруженных силах России. А в результате действий преступной ассоциации разукомплектованная техника становилась полностью неспособной выполнять боевые задачи.

…Прапорщик и сержант-контрактник, проходившие службу в одной из военно-воздушных частей, ничтоже сумняшеся, одним махом разукомплектовали сразу три боевых самолета. Они сняли с машин все шесть основных и запасных инерциальных курсовертикалей. «Кипела» работа и на предприятиях КНААПО, где вовсю развернулись «несуны» разного ранга и достоинства, с энтузиазмом принявшиеся выносить все, что плохо лежало.

Оперативная разработка преступной группировки, которую осуществляли оперативные работники Хабаровского управления ФСБ, завершилась в начале 1998 года задержанием почти всех фигурантов за исключением самого «эмиссара», которому удалось вовремя скрыться за кордоном, и одного из его помощников-китайцев. Задержанные лица в количестве 15 человек были привлечены к уголовной ответственности по следующим статьям УК Российской Федерации: 275 (государственная измена), 188 (контрабанда), 158 (кража), 175 (сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем). Несколько подследственных еще до суда были амнистированы по различным обстоятельствам. В конечном итоге в 1999 году на скамью подсудимых сели всего-то 7 человек (5 граждан России и 2 гражданина КНР).

Необходимо подчеркнуть, что оперативные сотрудники, осуществлявшие разработку и следователи УФСБ, которые вели предварительное следствие, исходили из того, что сама «операция» по незаконному вывозу авиационного оборудования из России в Китай была «заказана» официальными правительственными кругами КНР. Сотрудники ФСБ руководствовались тем, что оборудование предназначалось для боевых самолетов, состоявших на вооружении в ВВС Китая. На деле, однако, все получилось «с точностью до наоборот», и противоправные деяния каждого из подсудимых судом были квалифицированы совсем не так, как это должно было вытекать из предположений, сформулированных следователями УФСБ…

Вкратце, постановление суда выглядело следующим образом. Китайский «эмиссар» вовсе не проводил враждебной деятельности по отношению к нашему государству, несмотря на, казалось бы, очевидное нанесение этому самому государству крупного военного и экономического ущерба. Что же касается бывшего пограничника, чья роль в организации криминального бизнеса заслуживала весьма сурового наказания, поскольку подпадала под признаки преступления, предусмотренного статьей 275 УК РФ (государственная измена в форме проведения враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности России), то он просто отделался «легким испугом». В результате человек, однозначно нарушивший данную им некогда воинскую присягу, оказался на поверку мелким контрабандистом.

Столь же малый «испуг» в суде испытали и двое уже известных нам вояк, совершивших настоящую диверсию в расположении российской военно-воздушной базы, – их, как мелких воришек, осудили на минимальный срок. «Несуны», которые, по всей вероятности, также не ведали, что творили, получили прямо-таки смехотворные сроки за лжепредпринимательство и кражи, причем некоторые из них были осуждены условно.

Вопросов по описанному делу возникло немало сразу же по окончании судебного процесса. Один из них такой: если все, что совершила группа, не может быть квалифицировано, как враждебная деятельность, направленная на подрыв обороноспособности России, то что же тогда следует таковой считать?

Должен сказать, что нечто схожее (а именно, отсутствие неотвратимости наказания за совершенные противоправные деяния) встречалось и в ряде других уголовных дел, расследуемых в конце прошлого тысячелетия. Не буду утверждать, что таковых было большинство, но все же, надо признать, их было немало. Впрочем, пора вернуться «к нашим баранам», то есть к Монастырецкому, а также к его непосредственному окружению.

ФАПСИ, созданное на «ура-демократической» волне в начале 1990-х годов из обломков КГБ СССР, просуществовало некоторое время в качестве самостоятельной государственной структуры, входило в разряд российских специальных служб и даже было наделено правом осуществлять разведывательную деятельность за границей. Длительный период времени (1991–1998 годы) агентством руководил целый (!) генерал армии Александр Старовойтов, действительный член нескольких академий, в том числе Российской академии естественных наук, заслуженный деятель науки и техники Российской Федерации, доктор технических наук, почетный радист РФ, почетный работник промышленности средств связи РФ, лауреат нескольких премий, и прочая, и прочая, и прочая. Но в довесок ко всему – еще и Герой России! Впрочем, о том лучше молчать – указ о присвоении звания Героя был (страшно даже подумать)… «закрытый», то есть почти что «секретный».

В начале нынешнего века, а именно в 2003 году, агентство было раскассировано и прекратило таким образом свое существование. После ликвидации агентства отдельные его подразделения были переданы в ведение Федеральной службы безопасности и Службы внешней разведки.

Я вовсе не желаю сказать, что само создание ФАПСИ явилось изначально провальным мероприятием, хотя, с другой стороны, могу с уверенностью и с полным основанием заявить, что явным антигосударственным актом стал полномасштабный разгром Комитета госбезопасности в 1991 году. Но, как бы то ни было, ФАПСИ за время своего недолгого существования, как могло, старалось исполнять свои обязанности по обеспечению специальной и шифрованной связи, а также по ряду других задач. Костяк офицерского состава составляли люди, служившие еще в прежние времена, в бытность КГБ; они понимали, зачем служат, а главное – как надо служить.                                                                                                         Совсем по-иному понимали свое место и предназначение представители высшего руководящего состава Федерального агентства…В большинстве своем (подчеркиваю: не все) это были люди новой формации, пришедшие со стороны и весьма своеобразно воспринявшие назначение на высокие должности во вновь созданную специальную службу России. Многие из них пришли не служить Государству Российскому, а исключительно – обогащаться и брать за счет вновь открывшихся возможностей все, что только душе угодно…

Именно к этой категории «чиновников», облаченных по воле случая в военную форму, и принадлежал наш антигерой Валерий Монастырецкий. Слово «чиновник» я взял в кавычки не случайно. Убежден, что этот термин к военнослужащим, в принципе, не применим, а словосочетание «военный чиновник» – это просто какой-то нонсенс. И, тем не менее, нашему антигерою, как это ни покажется странным, данный термин вполне можно примерить.

Так, кто же все-таки он такой, Валерий Монастырецкий? Сказать, что он был совсем далек от бывшего Комитета госбезопасности, не совсем правильно, и, тем не менее, нельзя не констатировать, что на высокий пост в ФАПСИ был назначен человек, абсолютно чуждый истинному чекистскому духу, тому самому духу, что не позволил офицерам-чекистам нарушить данную ими присягу, совершить предательство, пойти в услужение к бандитам и прочим проходимцам. Однако я предоставляю слово бывшему высокопоставленному сотруднику Управления военной контрразведки (УВКР) ФСБ генерал-майору запаса Михаилу Астахову, непосредственному разработчику дела Монастырецкого:

«В свое время Монастырецкий работал в системе хозяйственных органов КГБ СССР. После развала комитета в 1991 году им было создано несколько коммерческих фирм в структуре центрального аппарата Лубянки для реализации лишней техники и имущества КГБ: кабельной продукции, различных технических средств и т.п. В последующем, когда в 1992 году военнослужащим было запрещено заниматься коммерческой деятельностью, Монастырецкий уволился в запас в звании подполковника.

На гражданке он посвятил себя бизнесу, возглавив фирму «Роскомтех» – торговал той же кабельной продукцией, цветными металлами. Словом, зарабатывал деньги. В ноябре 1993-го он возвращается на военную службу по инициативе руководства ФАПСИ. Сначала в Хозяйственное управление, а затем, в 1994 году, его назначают начальником Финансово-экономического управления. В октябре 1994-го, через семь месяцев после этого назначения, подполковник становится генерал-майором. Карьера хорошая, звание высокое – работай на благо государства! Но Монастырецкому хотелось большего, благо его должность позволяла очень многое».

А уж как г-н Монастырецкий и другие высокопоставленные господа из ФАПСИ любили красивую жизнь. Об этом можно было бы написать поэму, но ограничимся хотя бы одним фактом. В августе 1995 года руководство Агентства решило провести подальше от первопрестольной, на Камчатке, плановые учения. Деньги за счет российского налогоплательщика в наличии имеются, и не в малом количестве, одним словом – в путь. Едет на Камчатку целая бригада, и, конечно же, без Монастырецкого дело не обходится.

Программа проведения учений может вызвать зависть не у одного «нового русского», хотя собственно учениями как таковыми там и не пахло. А представляла собой эта программа следующее: охота на медведя, сплав по реке и ловля лосося в период нереста, выезд на Командорские острова, купание в гейзерах, выход на катерах к лежбищам котиков. И все в рабочее время, и все бесплатно!

Весьма примечательным фактом стало то, что Счетная палата Российской Федерации провела проверку законности расходования бюджетных ассигнований в ФАПСИ за период с января 1993 по июль 1995 года. Тогда были выявлены многочисленные нарушения финансовой дисциплины в ФЭУ, возглавляемом в тот момент Монастырецким. По подсчетам палаты, эти самые нарушения нанесли государству значительный материальный ущерб. Впрочем, кое-кто из сильных мира сего был явно не заинтересован в разрастании скандала вокруг ФАПСИ, и потому тогда же дело удалось спустить на тормозах…

Во время нахождения нашего антигероя под следствием КРУ Минфина по городу Москве вновь проверило финансово-хозяйственную деятельность ФАПСИ и вновь выявило крайне нелицеприятную для высоких чинов из этой структуры картину. Ущерб от расточительства и использования служебного положения в личных целях руководством ФАПСИ составлял, по подсчетам КРУ, как минимум 37 миллиардов рублей и 1,1 миллиона долларов.

Итак, вряд ли теперь у кого-то еще могут оставаться хоть малейшие сомнения в том, что у верхов этой солидной специальной службы, ранее стоявшей, наравне с рядом других структур, на страже государственных интересов, «рыльце в пушку» определенно было. И, тем не менее, эти данные, которые никем не были опровергнуты, в обвинительном заключении по делу Монастырецкого почему-то не фигурировали… Факт, казалось бы, совершенно необъяснимый. Хотя, если попытаться проникнуть вглубь явлений, сокрытых от взора простых смертных, то докопаться до истины, или, по крайней мере, – приблизиться к ней, конечно же, можно…

Прежде всего, надо принять во внимание тот непреложный факт, что сам по себе Монастырецкий – это по существу не более чем «стрелочник», безропотно выполнявший любые, в том числе самые сомнительные, указания своего высокого начальства. Таким образом, получается, что, если дать ход полученным во время ревизий сведениям, то предъявлять обвинения следовало не одному лишь начальнику Финансово-экономического управления, а нужно было распространить их на расширенный круг более значимых и весомых лиц… А существовала ли реальная возможность совершить такой «подвиг»? Наверное, нет, но к этому моменту мы вернемся чуть позже.

…По итогам многочисленных зарубежных вояжей Монастырецкого военные контрразведчики сделали вполне обоснованное предположение о том, что в конце 1995 года германская разведывательная служба БНД взяла Монастырецкого в активную разработку. Более того, опера из УВКР во главе с Михаилом Астаховым практически не сомневались в том, что вербовка очередного агента БНД прошла для представителей этой службы вполне успешно. Причем уверенность в этом возросла еще более после инцидента, случившегося во Франции.

В начале 1995 года, Монастырецкий находился в служебной командировке в Германии. В этой стране он пребывал вместе с Дмитрием Старовойтовым, сыном генерального директора ФАПСИ. Из Германии они заехали в Люксембург, где Монастырецкий снял со счета около 300 тысяч долларов, которые транзитом через Францию собирался перевезти в Швейцарию, чтобы положить там в один из банков, в котором имел личный счет. На люксембургско-французской границе тогда еще действующего генерала задержали сотрудники французской спецслужбы, поскольку обнаружили у него крупную сумму незадекларированной валюты. Шесть часов подряд шли интенсивные допросы. У Монастырецкого изъяли три российских загранпаспорта, один из которых оказался дипломатическим, а также (!) служебное удостоверение генерала ФАПСИ. Трудно предположить, что разведка и контрразведка этой страны не заинтересовались таким случаем.

О факте задержания Монастырецкого за нарушение местного законодательства французские официальные власти ничего не сообщили российской стороне. И сам он по возвращении в Москву о данном инциденте также ничего не доложил. Однако, когда представители российской военной контрразведки предъявили официальным властям этого государства копию описи изъятых ими у Монастырецкого документов и валюты, чем неоспоримо был зафиксирован факт его задержания, им официально подтвердили, что данный инцидент действительно имел место…

В 1996 году Монастырецкому был закрыт выезд за кордон, и он был официально предупрежден о том, что отныне не имеет права покидать пределы Российской Федерации. Он прекрасно понимал, что тучи вокруг него сгущаются, и потому, несмотря на официальное предостережение, предпринял отчаянную попытку пересечь российскую границу по загранпаспорту, полученному «левым» путем, чтобы в полюбившейся им Германии скрыться от возмездия за свои «художества». Органами пограничного контроля в аэропорту Шереметьево-2 он был задержан, но вскоре отпущен. Меньше чем через полгода после этого инцидента он был арестован Федеральной службой безопасности, однако в 1998 году обвиняемый Монастырецкий… был выпущен из СИЗО «в связи с истечением срока содержания под стражей без предъявления официальных обвинений».

«На нарах», то есть под стражей, Монастырецкий провел около двух лет на начальном этапе предварительного следствия. По мнению оперативников и следователей, непосредственно занимавшихся делом Монастырецкого, сидеть ему предстояло еще очень долго. Но судьба (не суд, а именно судьба) распорядилась иначе… И немалую роль в судьбе Монастырецкого сыграли «сильные мира того» во главе с гендиректором ФАПСИ Старовойтовым, которые использовали все свое влияние, чтобы на корню развалить уголовное дело, которое в конечном итоге могло очень сильно ударить по ним самим. В итоге, как нам теперь хорошо известно, провести несколько лет на побережье Северного Ледовитого океана или в других не менее живописных и не столь отдаленных местах Монастырецкому так и не довелось.

Освобождая Монастырецкого от длительного пребывания на зоне, судебные органы, выполнявшие заказ свыше, фактически вывели из-под ответственности, как я уже намекал ранее, других персонажей, чья «весовая категория» на несколько порядков была выше той, в которой «выступал» он сам. В частности, хочу процитировать всего лишь одну небольшую выдержку из публикации, появившейся в августе 2012 года в газете «Московский комсомолец». Автором публикации, озаглавленной «Секрет связи» является депутат Госдумы Александр Хинштейн.

«Заявив о краже со своих счетов 7,5 млн. долларов, экс-директор ФАПСИ генерал Старовойтов фактически написал явку с повинной».

Впервые прочитав эту фразу, я мысленно поаплодировал депутату и журналисту. То, о чем я, в принципе, знал и ранее, он весьма остроумно обрек в юридически выверенную форму. И это, несмотря даже на то, что звучит эта фраза с немалой долей ехидства. Однако, чтобы всем стало понятно, о чем собственно идет речь, надо кратко ознакомить читателей с существом этого дела, касающегося непосредственно Старовойтова.

А дело-то в том, что отставной генеральный директор упраздненного в 2003 году агентства Старовойтов оказался в центре криминального скандала: у него якобы похитили более 7 миллионов долларов, хранившихся в одном из швейцарских банков (и вновь в моем повествовании фигурирует некий швейцарский банк). Можно еще долго говорить на тему о том, что это за деньги, почему они оказались в Швейцарии и кто конкретно их похитил. Думается, однако, что все это в данном случае не столь уж принципиально. Важно то, что сам Старовойтов сознался в том, что в наличии у него были деньги на сумму свыше 7 миллионов долларов! Причем, заявил он об этом добровольно, и тем самым, как посчитал Хинштейн, он написал явку с повинной, поскольку таких денег у «секретного» Героя России в наличии быть не должно – просто честным путем их получить было неоткуда. Кстати, до того момента Старовойтов всячески отрицал саму возможность существования у него миллионных накоплений в иностранной валюте. Такой вот «облом» получился у старца, разменявшего восьмой десяток лет…

Кстати, сам автор материала суть дела описывает следующим образом: «Откуда у старого генерала такие деньги? Когда-то я не раз давал ответ на этот вопрос в серии статей под общим названием «Конец связи». Через много лет мои обвинения получили окончательное подтверждение: теперь их признал и сам обвиняемый».

Коррупция и произвол, выразившиеся в масштабных аферах и злоупотреблениях, хищении бюджетных средств и открытии секретных счетов, на которых хранились многомиллионные накопления, – все это на протяжении длительного периода времени творили генералы из ФАПСИ, которое возглавлял Старовойтов. Арест Монастырецкого стал в определенной степени знаковым событием: оно как бы знаменовало собой начало массированного наступления со стороны ФСБ на зарвавшихся генералов Федерального агентства, совершивших на стыке двух эпох массу противоправных деяний. Но, так или иначе, а сам бывший подследственный, то есть Монастырецкий, оказался далеко не главной фигурой в гигантской коррупционной системе; его без всяких натяжек можно назвать даже «козлом отпущения» или, выражаясь более политкорректным языком, – «зицпредседателем». А кто же был истинным «крестным отцом»? Полагаю, что ответ на этот вопрос уже дан…

Было время, и было это сравнительно недавно, когда г-н Старовойтов был, наверное, одним из самых влиятельных лиц в длинных и запутанных коридорах российской власти. Люди, знавшие его не понаслышке, рассказывают, что он был вхож в любое время (и даже при любой погоде) к президенту всея России Ельцину. Я этого утверждать не берусь, но охотно этому верю, если принять во внимание следующее обстоятельство.

Дело в том, что в числе успехов ФАПСИ, (а это, безусловно, явилось личным достижением самого Старовойтова) было создание государственной автоматизированной системы (ГАС) «Выборы». В июле 1996 года гендиректор агентства получил благодарность Ельцина за активное участие в организации и проведении выборной кампании Президента Российской Федерации. Чуть позднее, в августе 1999 года, когда Старовойтов уже был в отставке, он получил золотую звезду Героя Российской Федерации. В интернете, на сайте Героев, в статье, посвященной Старовойтову, об этом событии сказано так:

«Указом Президента Российской Федерации («закрытым») от 17 августа 1999 года за руководство коллективом разработчиков государственной автоматизированной системой выборов Старовойтову Александру Владимировичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением знака особого отличия – медали «Золотая Звезда» (№ 493)».

Лично мне, а впрочем – любому человеку, который умеет читать не только текст (рукописный или набранный типографским способом), но и то, что сокрыто между строк, уже все стало ясно. А именно: за что порой дают высокое звание Героя, почему некоторые президентские указы становятся «закрытыми», а главное – почему в отдельных случаях люди в высоких чинах становятся «неприкасаемыми» для следственных и судебных органов.

То, что некогда «закрытый» указ давно уже стал секретом Полишинеля, по всей видимости, не требует дополнительных комментариев. Но вот по поводу собственно попытки засекретить тот указ, хотелось бы высказать такую «неправильную» мысль. Наверное, не слишком удобно было во всеуслышание признаваться в том, что имярек такой-то удостоен золотой звезды за то, что благодаря его чудо-технике, я, нижеподписавшийся… остаюсь в прежнем своем высоком качестве. Ну, а дальше, коль скоро имярек этот стал героем, то негоже, чтобы следственные органы предъявляли ему свои «явно необоснованные претензии». И та самая явка с повинной, о которой написал А.Е. Хинштейн, ничего нового, увы, не добавляет. Об этом можно долго сокрушаться, но, однако же, следствие давно закончено, и обо всем, что с ним было когда-то связано, можно потихонечку забыть…

Хотя, нет! Я, конечно же, не прав. Такое забывать нельзя никогда. Ведь есть же еще Высший Суд, и уж от него не скроется никто. На то и будем уповать…

Сейчас же, прежде чем вновь вернуться к Монастырецкому, с которого собственно я и начал свой рассказ, хочу сделать одно важное, на мой взгляд, отступление от основной темы. Отступление это касается закрытых указов о присвоении звания Героя. Несколько лет назад, когда я еще проходил службу в Первом главном управлении КГБ СССР, я был по работе тесно связан с одним человеком, который вскоре стал Героем Советского Союза. Указ о присвоении тому человеку звания был секретным, и он до сего дня таковым и остается (не на бумаге, а по сути). Подвиг, совершенный Героем, возможно, когда-то станет достоянием гласности, но, полагаю, что будет это еще очень не скоро. Одно лишь могу сказать о том совершенно определенно: дело было в разведке…

Думаю, что проводить какие-то аналогии между разведчиком-героем и г-ном Старовойтовым, ставшим героем по воле случая, совершенно безнравственно. Их лишь в самой минимальной степени, да и то с огромной натяжкой, может объединить один единственный внешний фактор. От дальнейших комментариев, полагаю, можно воздержаться, ибо и так все должно быть ясно без лишних слов.

Кажется, подошло время ставить точку в повествовании о Монастырецком. А что, скажем, стало с ним после того, как суд выпустил его на волю, закрыв таким образом возбужденное в отношении него уголовное дело? Как теперь живет-может отставной генерал от интендантства из бывшего ФАПСИ? Сколь ни покажется неожиданным ответ на поставленный вопрос, картина, тем не менее, вырисовывается следующим образом: живет бывший начальник управления и целый генерал, некогда ловко проворачивавший многомиллионные сделки, весьма неважно. Не буду утверждать, что он натурально бедствует, но от былого богатства, от «барских хором» и крутых «тачек» остались практически только грустные воспоминания…

Когда я узнал об этом, то поначалу просто не поверил. Нет, этого не может быть, потому что такого не может быть никогда! Мыслимое ли дело: иметь все, что душе угодно (или почти все), и вдруг на склоне лет остаться «у разбитого корыта»…

Но мой собеседник, а им и на этот раз оказался мой старый товарищ Михаил Астахов, убедил меня, что все именно так и есть. Пока Монастырецкий «путешествовал» по маршруту «Матросская тишина» – «Лефортово» и обратно, все его некогда немалое имущество было бывшими «братками», образно выражаясь, «конфисковано за долги». Чуть раньше я сравнил Монастырецкого с «козлом отпущения», а вот, что Астахов сам сказал о своем бывшем объекте оперативной разработки: «Монастырецкий – это жертва обстоятельств. Его под себя подмял гигантский ЛЕДОКОЛ, который сминает все и вся на своем пути».

Кого Михаил Афанасьевич подразумевал в образе «Ледокола», я думаю, все уже догадались. В свою очередь, Александр Хинштейн в одной из своих публикаций так обозначает возникшие с некоторых пор отношения между бывшими единомышленниками: «Старовойтов открестился от него, едва захлопнулась дверь лефортовской камеры. Отныне иначе как «жуликом» директор ФАПСИ вчерашнего компаньона не называл».

А ведь тот самый «вчерашний компаньон» буквально приполз к своему бывшему боссу «за долей», на коленях умолял помочь ему, хоть чем-нибудь. И ведь не сдал он своего босса на следствии, слова плохого о нем не вымолвил, но разве при вновь сложившихся обстоятельствах вчерашний «жулик», пусть даже и прощенный, был достоин помощи? Короче говоря, Монастырецкого убедительно попросили, чтобы «он позволил себе выйти вон» и больше никогда в поле зрения высокого руководства не попадался…

На этой, незавидной для Монастырецкого, ноте заканчиваются, однако, страсти по нему, а заодно – по его бывшему боссу и благодетелю. Последует ли в перспективе продолжение, – честное слово, не знаю…

Но так или иначе, хотелось бы получить четкие ответы на такие вопросы: наступит ли когда-нибудь время, когда закон будет для всех единым, невзирая на чины, должности и награды? Научимся ли мы защищать свои секреты и давать адекватный отпор проискам всех наших явных и скрытных недоброжелателей? Будет ли наконец строго соблюдаться принцип неотвратимости наказания за совершенные преступления?

Я четко отдаю себе отчет в том, что поставленные вопросы относятся, скорее всего, к разряду риторических. А все же интересно знать, как все будет обстоять в нашем государстве в недалеком будущем…

Сергей ГОРЛЕНКО

Понравилась статья, напишите комментарий и расскажите друзьям

Friend me: